картинки-с-животными-обезьяны

Представляете чудеса живой природы у которой подвижный хвост находится на спине, а не на своем обычном месте? Вы, наверное, сказали бы: все это басни, и та­ких чудес не бывает. Откуда мог взяться хвост на спине крысы или шпора на гребешке петуха?

Ошибаетесь! Ученый, знающий строение различных живот­ных, не раз создавал такого рода «чудеса». Он отрезает у кры­сы хвост и всаживает его в надрез, сделанный на спине живот­ного. Хвост приживается на необычном для него месте. Такую же операцию делают и со шпорой петуха; делают подобные опе­рации и у других животных,— правда, не всегда с успехом, но временами очень искусно, получая прекрасные, а иногда и курь­езные результаты.

Если разрезать земляного червя пополам, приложить один отрезок к другому и прочно скрепить их, половинки срастутся, и червь будет жить. Возьмем теперь не одного, а трех одинако­вых земляных червей: у первого отрежем головной конец, у вто­рого — хвостовой, а у третьего — средний кусок тела. Затем сло­жим все три отрезка так, чтобы каждый занял подобающее ему место, и скрепим их. Они не погибнут; такой сборный червь будет продолжать жить. Через несколько недель снимем повяз­ку. Раны зажили. Отрезки срослись: головной со средним, а средний с хвостовым. Червь получился на славу — пусть сбор­ный, сложенный из кусков трех червей, неважно! Он ничем не отличается от своих собратьев: живет на земле, буравит ходы, ищет пищу, растет и размножается. Через два-три месяца на нем не найдешь даже рубцов.

Опыт с куколками бабочек еще интереснее. Известно, что из яиц бабочки развиваются гусеницы, которые со временем пре­вращаются в куколок, а уже из куколок выходят яркокрылые бабочки. Со взрослыми мотыльками нельзя проводить такие опыты, как с земляными червями. Но если операцию произвести не с мотыльками, а с их куколками, то эффект нередко получа­ется замечательный. Можно, например, правую полови­ну куколки, из которой должен развиться мотылек-самец, при­живить к левой половине другой такой же куколки, дающей бабочку-самку. Тогда из этих сросшихся половинок, взятых у двух куколок, развивается бабочка, правая часть тела которой мужского пола, а левая отличается всеми характерными при­знаками самки.

Иногда удаются опыты и с лягушками, имеющими более сложное строение, чем бабочка. Существует несколько видов лягушек. Есть, например, лягушка лесная и лягушка болотная. Они во многом, в том числе и по окраске, отличаются друг от друга. Если взять зародыши этих видов лягушек, разрезать их поперек и приживить переднюю часть зародыша лесной лягушки к задней части зародыша лягушки болотной, то сросшиеся поло­винки разовьются и дадут сначала сборного головастика, а затем сборную лягушку — наполовину лесную, наполовину болотную.




Очень много интересных результатов может получить уче­ный в своей лаборатории. Но добивается он их не ради простого любопытства. На опытах такого рода наука изучает одно из ти­пичных свойств всякого организма — способность различных частей тела приживаться на новом месте, а также те условия,  при которых такая прививка, или пересадка, протекает удачно. А это имеет огромное значение для человека. Конечно, строение человека настолько сложно, связь между работой отдельных час­тей его тела столь неразрывна, что проделывать с ним такие опыты, как с куколками бабочек или с земляными червями, не­возможно. Но хирурги давно уже пользуются пересадкой тканей при различных операциях у человека: пересаживают кусочки кожи, снятой, например, с руки, на рану, образовавшуюся после сильного ожога на лице; приживляют червеобразный отросток к имеющему какой-нибудь дефект мочеточнику; восполняют изъян в стенках мочевого пузыря отрезками из стенок кишеч­ника; приживляют отдельные участки хрящей и костей; делают из отрезков кожи, взятой с руки или с ноги пациента, искус­ственный нос; пересаживают отрезки кровеносных сосудов, даже нервов. Никто не называет эти операции чудесами, хотя они по существу своему ничем не отличаются от странных на первый взгляд опытов с петухами, крысами, червями, бабоч­ками и лягушками.

Если вспомнить о прививках, которые делает любой садовод, облагораживая дички и создавая новые породы плодовых деревь­ев и ягодных кустов, то «чудеса» потеряют свой поражающий нас характер. Правда, талантливый садовод не прочь изумлять нас своими опытами, производящими порою впечатление «чу­дес». Например, виноградная лоза, па одной из ветвей которой красуются грозди черного винограда, на второй — грозди янтар­но-желтого цвета, а на третьей — грозди смешанной окраски: виноградины черные перемежаются с виноградинами, отливаю­щими цветом янтаря. Или как отнесетесь вы к такому «сборно­му» растению: на корне брюквы торчит кочерыжка капусты, а на ней — побег редыш? Еще фантастичнее: на ветвях апельси­нового дерева растут одновременно апельсины, лимоны кислые, лимоны сладкие, называемые цитронами. Создателем таких пло­дов, ягод и овощей был замечательный садовод Иван Владими­рович Мичурин. Его искусство держалось на умении делать прививки.

Ознакомившись с только что приведенными фактами, мож­но подумать, что у растений удается любая прививка: что захо­чешь, то и привьешь. На дубе могут расти апельсины, на иве — слива, на сосне — грозди сочною винограда, а на кочане капу­сты расцветет пышная душистая роза. Нет, разумеется: приви­вать друг к другу можно только близкие, родственные породы и виды растений. Миндаль, персики и абрикосы — деревья род­ственные; айва, яблоня и груша — тоже близкая родня, члены одной и той же семьи; то же надо сказать о брюкве, капусте и редьке или об апельсиновых и лимонных деревьях. А поэтому не удивляйтесь, если вам придется увидеть миндальное дерево, на двух или трех ветвях которого листья и плоды персиковые; не удивляйтесь, если встретите на яблоне ветку с листьями и плодами груши или айвы. Все это — дело рук опытного садов­ника, который нарочно привил к ветвям яблони черенки айвы, а молодому миндалю — щитки, снятые с персикового дерева.

Что же касается растений, дающих смешанные (сборные) плоды, вроде тех, которые образовались на упомянутом здесь апельсинном дереве, то и тут дело объясняется сравнительно просто: такие плоды зарождаются в цветах, бутоны которых со­стоят из тканей двоякого происхождения. Одну часть этих тка­ней дает подвой, т. е. то растение, к которому прививают чере­нок, а другую — привой, т. е. прививаемый к подвою черенок: из полученной таким образом комбинированной почки образу­ется комбинированный плод.

Способность к прививке и пересадке не является чем-то исключительным в ряду присущих всякому организму природных свойств. Она сродни другим, характерным для растений и животных признакам. Об одном из них и поведем теперь речь. Начнем опять с фактов.

У обыкновенного речного рака обе клешни одинаковые. Но существуют раки, у которых правая клешня значительно круп­нее левой. Потеряв левую, меньшую клешню, он непоправимого ущерба не получит: недостающая клешня у него вновь отрастет. Попробуйте, однако, отнять у такого рака правую боль­шую клешню. Она появится вновь, но будет гораздо меньше по величине. Зато оставшаяся нетронутой левая, маленькая клеш­ня, сильно вырастет, и рак станет левшой: теперь он выглядит иначе — левая клешня у него гораздо крупнее правой. Впрочем, этого левшу нетрудно сделать таким же, каким он был до нача­ла операции. Для этого нужно отломить вновь образовавшуюся большую клешню. Она вырастет снова, но будет маленькая, зато правая клешня станет крупнее. Подвергнем рака еще одно­му испытанию: отломаем обе клешни — и малую и большую сразу. Потеря вскоре восстановится: вместо оторванных клеш­ней появятся новые, но они уже будут одинаковые.

Ящерицы тоже обладают способностью восстанавливать утра­ченные конечности. Ящерицу трудно поймать: она ускользает от преследователя, оставляя в его руке лишь трепещущий из­вивающийся хвост. Между тем у мертвой ящерицы хвост дер­жится прочно. Почему это так происходит? На ящериц охотятся различные животные. Но если они поймают ящерицу за хвост, то обычно в зубах у них ничего, кроме хвоста, не остается. Конечно, такое спасение от хищника не зависит от воли ящерицы. От укуса или нажима пальцами человеческой руки хвост ящерицы испытывает раздражение, которое заставляет муску­лы хвоста сокращаться. От быстрого и сильного, как судорога, сокращения мускулы хвоста разрываются, и хвост отваливает­ся. Нечто подобное происходит и у схваченного за клешню реч­ного рака или краба, у схваченного за ногу кузнечика или пау- ка-сенокосца. Потом ноги и хвост ящериц и клешни рака вос­станавливаются. Л вот кузнечик и паук-сенокосец, пойманные за одну из задних ног, легко «отдают» ее, «сами себя калечат», но эти ноги у них уже не отрастают. Морская звезда, подобно ящерице и раку, «сама себя калечит», отбрасывая в случае опас­ности любой свой луч. Не следует только забывать, что отпав­ший хвост ящерицы в ящерицу не превращается, как и из клеш­ни рака новый рак не нарождается, а отпавший луч морской звезды преобразуется в новую звезду. У некоторых морских звезд, как и у гидр, способность «исцеляться» и созда­вать целое из части развита в высокой степени. Самоисцеление называют регенерацией, а самокалечение — аутотомией.

К числу знакомых всем животных относится и улитка. На голове ее торчат подвижные щупальцы, которые то выступают наружу, то прячутся; на верхушке каждого щупальца сидит глаз улитки. Вот она высунулась из раковины: вытянула голову, от­топырила «рожки», нащупывает что-то. И вдруг — беда: какой- то «любитель» улиток откусил ей оба щуцальца с глазами, от­хватив при этом и кусок головы. Будь на месте улитки другое животное — лягушка или ящерица, несчастье было бы непопра­вимо: шуточное ли дело потерять оба глаза, да к тому же и часть головы. Но для улитки это не такая уж большая беда. Пройдут две-три недели, и у нее будут снова и недостающий кусок голо­вы и щупальца, и что важнее всего — оба глаза.

Любопытно, что у некоторых высших ракообразных вместо отрезанного глаза иногда вырастает щупальце. Факты ненормальной регенерации нам известны. Но поучител: но» здесь то, что удаленный глаз восстанавливается вновь только в случае сохранения глазного нервного узла. В тех случаях, когда одновременно с глазом удаляется’и глазной нервный узел, отре­занный глаз заменяется щупальцем.

Способностью восстанавливать утраченные части наделены очень многие животные, но в различной степени: одни — в боль­шей, другие — в меньшей.

Есть животные, у которых способность восстанавливаться (регенерировать) проявляется особенно ярко. Вспомним земля­ного червя. Если у него вырезать средний участок тела, то вскоре вновь отрастут и головной и хвостовой концы: восстано­вится нормальный червь. В воде живет небольшой плоский червь: его так и называют плосковиком (планарией). Разрежь­те его поперек на пять-шесть кусков, и каждый из них станет настоящим плосковиком, только меньшего размера. Если рассечь

нлппарию не поперек, а вдоль на две части, то из правого от­резка вырастет недостающая ему левая часть, а из левого — правая. Вырежьте, наконец, из любого места планарии треуголь­ный, четырехугольный или круглый кусок, и рана со временем зарастет, а сам отрезок превратится в маленького плосковика. Таких операций с земляным червем произвести нельзя.

Есть, наконец, животные, очень простые по строению, кото­рых можно буквально искрошить на сотни кусочков, и каждый из них со временем станет целым животным.

Как бы было замечательно, скажет читатель, если бы можно было размножать таким образом животных, например свиней: разрезали свинью на несколько сот кусков, а там, смотришь, получилось целое стадо поросят. Но таких чудес в природе не бывает. И вот почему. Всякое явление природы подчиняется в своем возникновении и развитии определенным законам. Подчи­няется им и способность регенерации, т. е. восстановления утра­ченных частей организма. Вот к чему сводятся эти законы (оста­новимся только на двух основных).

Если у головастика отрезать хвост, он вырастет вновь. Если же отрезать ногу у лягушки, то она останется навсегда трехно­гой, хотя рана и залечится. Никто не наблюдал у взрослых мо­тыльков явно выраженной способности к регенерации. Однако гусеницы тех же мотыльков нередко обнаруживают такую спо­собность. Клешня у молодого рака и ноги у молодого земновод­ного животного — саламандры — восстанавливаются лучше, быстрее и полнее, чем у старого рака и у старой саламандры. От­сюда ясен один из законов, которому подчиняются явления реге­нерации. Его можно формулировать так: способность регенера­ции тесно связана с возрастом животных; чем моложе животное, тем легче и быстрее исправляются повреждения на его теле.

Рассмотрим другой закон. Различные животные устроены по-разному: одни просто, другие сложнее, а третьи — еще слож­нее. Гидра — животное, из сотой части тела которой может раз­виться новая гидра,— организована гораздо проще, чем червь- плосковик; строение тела рака и саламандры гораздо сложнее, чем у гидры и плосковика. И что же мы видим? Из небольшой части тела гидры и плосковика могут образоваться новые гид­ры и плосковики, хотя способность эта у плосковика выражена слабее, чем у гидры. Иначе обстоит дело у рака и саламандры: из отдельной ноги саламандры новая саламандра не вырастет, а из клешни рака не вырастет молодой рачок. У гидры и плос­ковика из части восстанавливается целое, а у рака и саламандры только из целого может воссоздаться отнятая у них часть. Свинья организована еще сложнее, чем рак или саламандра. Вот почему нелепо даже думать, что кусок свиньи может пре­вратиться в поросенка.

Итак, мы нашли еще один закон, который формулируется следующим образом: регенерация тесно связана со степенью развития организма; чем развитее животное, чем сложнее оно устроено, тем слабее оказывается у него способность восполне­ния недостающих частей тела — и наоборот: чем проще органи­зация животного, тем лучше и ярче выявляется у него способ­ность к регенерации.

Это блестяще обнаруживается у таких одноклеточных жи­вотных, как инфузория. Каждый отрезок инфузории, разрезан­ный на несколько частей, дает новую инфузорию *.

А как восстанавливаются поврежденные части тела у таких высокоорганизованных животных, как птицы, млекопитающие и человек? Неужели они вовсе лишены такой способности, как регенерация? Конечно, нет. Человек подстригает ногти, бреет бороду и усы, стрижет волосы на голове. Ногти и волосы отра­стают вновь. Поранив палец на руке, человек не очень печалит­ся: через несколько дней края разреза срастутся, рана затя­нется, а вместо нее останется едва заметный рубец. У ребенка к семи-восьми годам выпадают молочные зубы, а взамен их вырастают постоянные. Кожа тела и у ребенка и у взрослого человека, от кончиков пальцев до кончика носа, покрыта неж­ным роговым панцирем. Микроскопические чешуйки — клеточ­ки этого панциря — многократно за долгую жизнь человека вы­сыхают, отмирают и заменяются новыми чешуйками — панцирь кожи обновляется. Разве все это не та же регенерация, не то же восстановление утраченных частей тела?

У собаки, лошади и овцы шерсть к весне слезает и заменяет­ся новой. Птицы линяют: их старые, поблекшие перья выпа­дают, и вместо них появляются перья свежие. У оленя вместо старых рогов вырастают новые. Что это такое, как не регене­рация? Факты такого рода столь обыкновенны, столь заурядны, что мы даже не обращаем на них внимания. Если же нам рас­скажут о саламандре, у которой восстанавливаются все отре­занные ноги, и тем более о черве-плосковике, у которого из от­дельных кусков тела вырастает целый молодняк плосковиков, тогда мы готовы развести руками и воскликнуть: «Чудеса да и только!»

А между тем все, что сказано о регенерации, явления одного и того же порядка, которые лишь выражены по-разному у раз­личных животных в зависимости от возраста и степени разви­тия этих животных. Более того: пересадка отдельных участков кожи и тканей тела у животных и прививка у растений подчи­нены законам регенерации2. Виноградная лоза, например, раз­множается черенками, картофель разводится глазками, а клуб- . ника отводками. Тут из отдельных частей (отрезков) целого по­лучается много новых целых растений. А что такое семена мака или яйца пчелы, как не части целого, из которых у макового растения нарождаются новые маки, а у пчелиной матки—-но­вый рой пчел. Следовательно, возникновение растений из семян и животных из яиц основывается на той способности организ­мов, благодаря которой у червя-плосковика вырастает целое по­коление новых плосковиков из отдельных отрезков его тела. Но ведь не называют чудом заживление порезов на руке, размно­жение виноградной лозы черенками или размножение пчел при помощи яиц? Так что же удивительного в способности у рака восстанавливать оторванную клешню или в способности отдель­ных отрезков тела плосковика превращаться в новых плоскови­ков, если эта способность покоится на одном и том же свойстве живых существ.

Регенерация распространена в различной степени во всей живой природе. Пересадка тканей (трансплантация), восстанов­ление поврежденных органов, прививка у растений, размноже­ние организмов — все это различные формы одной и трй же основной способности живых существ.

Поскольку человек вскрывает и познает законы природы, постольку растет и власть его над природой. Постепенно тают и расплываются, как дым, ее мнимые чудеса. С каждым завое­ванием науки истлевает вера в бога. Растет число открытий, которые обогащают и красят жизнь человека. Успехи медици­ны, и в частности хирургии, достижения таких блестящих рас­тениеводов, как Мичурин, служат лучшим доказательством этих завоеваний и побед человека над природой.

Print Friendly

Это интересно: