beaver-pair

Мы часто говорим о строительном искусстве животных, о постройках кротов, бобров и рыб, о разнообразных гнездах птиц, о сложных сооружениях муравьев и тер­митов. Мы удивляемся строительному инстинкту, кото­рый цроявляется у всех этих животных. Кое-кто готов даже по­верить, что не только инстинкт, но и разум определяет выбор места, материала и тех приемов, которыми пользуются млекопи­тающие, птицы, насекомые, возводя свои постройки. Во всяком случае животные не только строят, но и шьют.
Однажды, рассматривая в музее постройки различных птиц, я остановился перед одним гнездом в полном недоумении — так неожиданно было для меня все то, что я увидел. Это был не­большой яйцевидный кошель, искусно сложенный из хлопка и овечьей шерсти, аккуратно устланный внутри конским волосом и тонкими волокнами растений, а снаружи плотно покрытый парой крупных листьев, края которых были простеганы нит­кой. Сначала я подумал, что хранители музея нарочно скрепи­ли эти листья ниткой, чтобы гнездо сохранило свою форму. Но подле гнезда на веточке я увидел чучело небольшой длинно­хвостой птички, похожей на нашу камышевку, а под чучелом была надпись: «Длиннохвостая портниха» (рис. 1). Стало ясно, что гнездо это не только сложено, но и простегано его обитатель­ницей. Впоследствии я узнал, как сооружается такое гнездо.
Гнездо «портнихи» висит невысоко от земли на ветке рас­тения с довольно большими листьями. Выбрав два крупных, крепких листа, висящих рядом, портниха стягивает их по кра­ям, иглой служит тонкий острый клюв. В этой работе ей помо­гают подвижные, гибкие лапки. Нитку, подобранную где-нибудь на земле или скрученную ею самою из хлопка, портниха держит в клюве. Проколов края листьев, она продевает нитку в отвер­стие сначала одного листа, а затем другого и стягивает их края. Один стежок готов. За ним следует другой, третий, пока листья нe будут прошиты полностью снизу вверх до самого края их это — наиболее важная и ответственная часть работа длиннохвостой портнихи. Все остальное — выкладка гнезда — не представляет особых трудностей, хотя и требует много времени.

Но шить умеет не только длиннохвостая портниха. Этим и 0бладают некоторые виды муравьев. Муравьи, полу- название муравьев-ткачей, пользуются при по­стройке гнезд своими собственными личинками. Личинка му­равья, как известно, выделяет тягучую липкую жидкость. Эта жидкость, застывая в воздухе, превращается в длинную шелко- нистую нить. Вот этим-то и пользуются муравьи-ткачи, соору­жая гнезда из листьев. В то время как одна партия рабочих стянув края листьев, крепко поддерживает их челюстями дру­гие держат наготове по личинке. Держа в челюстях личинку муравей прикасается ее головкой к стянутым листьям и скреп­ляет их края нитью, образовавшейся из выделенной личинкой жидкости. и




Целая группа муравьев работает одновременно, и благодаря их совместной работе листья, предназначенные для жилья ока­зываются в конце концов прочно затканными «шелком». Все это могло бы показаться невероятным, если бы не подтверждалось многократными наблюдениями натуралистов над работой живу­щих в Индии и Бразилии муравьев-ткачей .
Некоторые ученые насчитывают свыше пяти тысяч видов муравьев, которые отличаются друг от друга величиной, цветом, строением тела, образом жизни, повадками и т. д. Таковы, на­пример, муравьи черные, красные, рыжие, желтые лесные, луго­вые, муравьи-листорезы, муравьи-ткачи и т. д. Все они искус­ные строители.
Иной раз, расколов гнилой пень, можно увидеть тысячи ма­леньких «комнаток» с тонкими перегородками, между комната­ми узкие проходы, столбики, подпорки, галереи. Все это сделали муравьи-плотники своими крепкими и острыми челюстями. От гнезда идут дорожки, посыпанные песком и выложенные мел­кими камешками. Кроме таких открытых дорожек, при всяком гнезде есть и подземные ходы, которые иной раз тянутся до­вольно далеко от гнезда.
Среди других насекомых также встречается немало искусных строителей, получивших такие красноречивые названия, как трубковерты, плотники, шерстобиты, корзинщики. Это уж не муравьи, а пчелы, осы и жуки.
Строительный инстинкт проявляется в очень разнообразной форме в зависимости от тех условий, в которых он вырабаты­вался. В одних случаях он прост, ничем особенным не пора­жает; в других, наоборот, чрезвычайно сложен и вырабатывал­ся, надо полагать, веками. Сколько неприспособленных должно было погибнуть, прежде чем развились приспособленные «счаст­ливцы», у которых нужный им в жизни инстинкт укрепился окончательно.
Возьмем другой пример. Перед нами небольшой жук золо­тистого цвета с ярко-синим брюшком. Это тополевый трубко­верт. Ему, а точнее его самке — нужно свернуть из то­полевого листа трубку, в которую будут отложены три-четыре яичка. Работа кропотливая и, главное, долгая — целый день уходит на приготовление одной трубки. Самка работает непре­рывно и днем и ночью, но за сутки ей удается свернуть лишь два листа.

Голова у самки вытянута в хоботок, расширенный на конце лопаточкой, с острыми челюстями. Лопаточка, челюсти и нож­ки — таковы ее «орудия производства». Самка сворачивает мо­лодые листья деревьев (тополя, ореха, березы). Сначала она прокалывает черешок листа, отчего приток соков к листу умень­шается, и он вянет, становится податливым для работы. Тогда жучок пускает в дело и лопаточку и ножки: ножками медленно сворачивает лист, а лопаточкой приглаживает его края, как портной разглаживает шов. На зубчиках листа имеются вали­ки, которые при нажиме выделяют клейкий сок. Надавливая ло­паточкой валики листа, неутомимая работница выжимает из них клей, которым скрепляются края. В результате этого напря­женного труда получается жилище для потомства.
Бабочка-мешочница тоже строит «хижину» (рис. 5), кото­рую гусеница не покидает, пока не сделается бабочкой. Стро­ится эта хижина из былинок, которые сверху прикрепляются и широко расходятся книзу. Изнутри она подбита шелковис­той подкладкой. Каждый мешочек состоит из трех слоев: внут­реннего — чрезвычайно тонкого, прилегающего прямо к неж­ной коже гусеницы; среднего — из ткани, смешанной с де­ревянистыми частичками, и, наконец, внешнего слоя — из прутиков.
Теперь обратимся к пчеле по прозвищу «плотник». Своим острым жалом она долбит ствол старого дуплистого дерева или бревна, просверливая в них галереи. Когда галерея готова, пче­ла разбивает ее на несколько ячеек с перегородками, которые она сооружает из лежащего тут же материала, т. е. из опилок, склеивая их своею слюной.

Другим пчела—«корзинщица»—устраивается более затей­ливо. При выборе места для постройки эта изящная сероватая пчолка пользуется сначала чужим трудом — пробирается в опус­тевшую галерею других насекомых или даже земляного червя.. Очистив и подправив такую галерею, она устраивает в ней свои ячейки или «корзиночки» из отрезков листьев, собранных с си­рени, белой акации, боярышника, розового куста.
Еще затейливее работы пчелы, прозванной «шерстобитом». Эта пчела тоже пользуется как базой для своей постройки по­мещением, оставленным другими насекомыми. Свои ячейки — тонко сработанные мешочки — она выделывает из ваты.
Только что сделанный ватный мешочек представляет собою самое изящное из гнезд насекомых, особенно когда он свит из ярко-белой ваты. Ни одно из птичьих гнезд не похоже на него по тонкости материала, по обработке и изяществу формы.
Впрочем, и среди ос встречаются мастерицы, которые могли бы смело конкурировать в строительном искусстве с пчёлой- корзинщицей и даже с пчелой-шерстобитом. Такова, например, оса эвмен .
Выбрав для гнезда небольшой куст с тонкими раскиди­стыми стебельками, эвмен прикрепляет к ним несколько своих ячеек. Материалом для постройки служит земляная пыль и бле­стящие песчинки желтого или белого кварца. Инструментами для работы здесь, как и у шерстобита, оказываются лишь че­люсти да лапки. Челюстями оса наскабливает пыль, превращая ее при помощи собственной слюны в некоторое подобие цемен­та, из которого сначала скатывает комочки, а из комочков делает изящные кувшинчики величиной с маленький лесной оре­шек или крупную вишню. Затем, когда многослойный цемент­ный фундамент возведен, эвмен обкладывает всю внешнюю по­верхность каждого кувшинчика кусочками блестящего кварца. Особенно нарядно выглядит такой кувшинчик тогда, когда эв­мен покрывает его снаружи крошечными ракушками.
Большинство видов ос обра­зует, подобно пчелам, большие семейные общины; этих ос назы­вают бумажными осами за то, что они строят для себя гнезда из особого материала, который похож на плотную, тол­стую бумагу. Такие гневда стро­ятся большей частью на ветках дерева или кустарника.
Наметив подходящее место для гнезда, оса, отковырнув не­сколько кусочков древесной ко­
ры, пережевывает ее, смешива­ет со слюной и закладывает основание первой ячейки, затем второй, третьей и т. д. Вскоре небольшое гнездо готово. Оса откладывает в каждую из ячеек по одному яйцу и снова прини­мается за постройку, увеличи­вая таким образом свое гнездо.
Как только в гнезде появляются юные осы, они тоже начинают строить ячейки. Проходит не­сколько месяцев, и оса-мать де­лается родоначальницей много­численной семейной общины.
У нее уже тысяч 10—15 детей.j168040_1255377493
Посмотрите, какое роскошное гнездо они соорудили. Это мно­гоэтажное помещение, с виду похожее на большое яйцо. Сна­ружи гнездо покрыто материа­лом, похожим на картон, внутри расположены в несколько эта­жей соты со множеством ячеек.
В одних ячейках — мед для по­вседневного питания, в дру­гих — яйца, личинки, куколки либо сами осы.
Не менее замечательны постройки (гнёзда) термитов, ино­гда ошибочно относимых к муравьям. Особенно боль­шие постройки воздвигают ратные, или воинственные, термиты: высота гнезда иногда превышает два метра, ширина примерно таких же размеров. Снаружи гнездо покрыто толстым слоем су­хой грязи, как будто отштукатурено. Гнездо сделано так проч­но, что человек может стать на него и не провалиться.
Особенно интересны сооружения песочных термитов, живу­щих в Америке по берегам реки Амазонки. Они строят целые городки с крытыми галереями от одного термитника до другого.
Есть особая порода термитов, которые устраивают свои гнез­да в древесных стволах. Это термиты-резчики. Они прогрызают в древесных стволах ходы и множество камер различной вели­чины, так что внутренность ствола представляет собой скопле­ние пустот, прикрытых тонким слоем коры.
Все виды термитов, особенно резчики, причиняют людям не­мало бед и неприятностей. Термиты часто появляются в огром­
ных количествах в населенных людьми местностях и производят разрушения: уничтожают домашнюю утварь, кнцги, платья и обувь, подтачивают деревянные части домов — балки, пол, рамы окон, двери и т. д.— и делают это удивительно быстро. При та­ких набегах они делают галереи от нижних этажей до чердака.
Темные термиты обладают хорошо развитыми органами зре­ния, тем не менее они избегают света и выходят из термит­ника только с наступлением вечера и главным образом ночью. Ночные походы сопровождаются наибольшими разрушениями: своими острыми челюстями они грызут все, что им попадается в пути, и все это может быть в течение нескольких часов испор­чено, превращено в кружевную ткань, а то и просто в пыль…
Можно привести огромное количество примеров, показываю­щих, как разнообразно проявляется у животных, особенно у на­секомых, строительный инстинкт.
Французский натуралист Фабр в течение полувека изучал мир насекомых. Этот мир был для Фабра нераздельной частью всей природы. В жизни каждого жучка, комара или мотылька он видел отражение великих законов вселенной. Отсюда то не­обычайное, любовное упорство, с которым он часами, днями, а то и месяцами наблюдал за поведением какой-нибудь осы, стреко­зы или кобылки. От этих кропотливых наблюдений он получал громадное удовольствие.
Увлекаясь сам, Фабр увлекал и других — читателей своих неподражаемо написанных книг. Прочтите повесть Фабра «Об инстинктах и нравах насекомых». В ней автор выступает как тонкий наблюдатель, серьезный ученый, блестящий и остро­умный рассказчик.

Print Friendly

Это интересно: