О Александре Васильевиче Суворове

В бытность А. В. Суворова капралом, произошел с ним такой случай. Он стоял в ка­рауле у павильона Монплезир, в Петергофе. Проходившая мимо императрица Елизавета Петровна остановилась возле него и спросила, как его зовут.

Узнав, что он сын Василия Ивановича, императрица протянула ему рубль, но Суворов отказался, объяснив, что устав караульной службы запрещает часовому брать деньги.

«Молодец, знаешь службу», — похвалила его Елизаве­та Петровна, потрепала по щеке и дала поцеловать руку.

«Я положу рубль на землю, к ногам твоим, а как сменишь­ся, — возьми его», — добавила она.

Потом этот рубль — петровский, серебряный, называе­мый «крестовиком», — Суворов хранил всю жизнь, почи­тая его своей первой наградой.

В апреле 1763 года Суворов был назначен командиром Суздальского пехотного полка, расквартированного в Новой Ладоге, в 140 верстах к северу от Петербурга. В Суздальском полку Суворов начал важ­ный эксперимент — обучение по новому собственному уста­ву, который основывался на практике армейской жизни.

Решающее значение в обучении солдата Суворов прида­вал нравственному элементу. Он понимал, что для этого следует узнать солдатскую душу и сродниться со своими подчиненными, понять их и найти слова, близкие их уму и сердцу.

Офицерские казармы Суздальского пехотного полка
Офицерские казармы Суздальского пехотного полка

И потому Суворов, как говорил он сам, был все время среди солдат «и майором, и адъютантом, вплоть до ефрей­тора». Он обходился солдатской кашей и черным хлебом, спал на сене и ходил по лагерю в старой гренадерской курт­ке, а летом — в холщовой нижней рубахе.

Учения в полку чаще всего были короткими, проходили в поле, в лесу; иногда же это были длительные, трудные по­ходы, днем и ночью, в непогоду, в морозы и слякоть, с фор­сированием рек и даже… со штурмом «фортеций».

Солдаты-суздальцы отличались от прочих тем, что «каждый из них знал свой маневр и, что еще важнее, мог возражать старшему, если был способен предложить луч­шее решение. Единственное условие, которое должно было выполняться, — это, чтобы такое возражение «делалось пристойно, наедине с начальником, а не в многолюдстве, иначе будет буйством».

Суворов всячески сохранял здоровье солдат, полагая главными средствами — чистоту, умеренность и постоян­ный труд, который он считал «здоровее покоя», и непре­менно доброкачественную, свежую пищу.

Во всех этих качествах он сам был для солдат примером: Суворов не имел ни собственного экипажа, ни выездных лошадей, обходясь казацкими конями.

43_bigСпать ложился рано, вставал в два часа ночи, при навод­ке мостов, устройстве фортификационных сооружений и установке батарей работал наравне с солдатами.

В Суздальском полку построены были удобные и теплые казармы, церковь и школа, в которой Суворов преподавал разные предметы. Возле лагеря разбит был фруктовый сад, плоды из которого шли в «полковой котел».

22 сентября 1768 года Суворов был произведен в брига­диры — последний офицерский чин, после которого шли уже чины генеральские.

Поздней осенью 1790 года на русско-турецком театре военных действий обстановка складывалась таким образом, что задачей первостепенной важности становилось взятие Измаила, сильнейшей из ту­рецких крепостей на Дунае.

25 ноября Потемкин послал Суворову такое письмо: «Измаил остается гнездом неприятеля, и хотя сообщение прервано через флотилию, но все же он вяжет руки для предприятий дальних. Моя надежда на Бога и на Вашу храбрость. Поспеши, мой милостивый друг! По моему орде­ру к тебе присутствие там личное твое соединит все части. Много тамо равночинных генералов, а из того выходит всегда некоторой род сейма нерешительного. (Под Измаи­лом стояли войска генералов — Кутузова, де Рибаса и Пав­ла Сергеевича Потемкина — родственника Светлейшего.) Рибас будет Вам во всем на пользу и по предприимчивости и усердию. Будешь доволен и Кутузовым; огляди все и рас- поряди, и, помоляся Богу, предпринимайте».

А «предпринимать» было нелегко. Крепость Измаил с трех сторон окружал вал высотою от 6 до 8 метров, ров — шириною 12 метров и глубиною от 6 до 10 метров и 8 каменных бастионов. 265 орудий стояло в крепости, а ее гарнизон вместе с вооруженными жителями города насчи­тывал 35 тысяч человек. С четвертой стороны Измаил при­крывал Дунай и стоящий на реке флот.

Суворову предстояло совершить чудо: взять Измаил, имея под началом армию численностью в 31 тысячу чело­век, считая при этом и матросов флотилии де Рибаса.

Штурм Измаила. Диорама
Штурм Измаила. Диорама

 

Когда Светлейший писал: «Будешь доволен и Кутузо­вым», возможно, он имел в виду не только его выдающую­ся храбрость и военный талант, но так же и то, что 20 лет назад Кутузов был в Измаиле и тогда, укрепляя его басти­оны и стены, досконально изучил крепость. При велико­лепной памяти, которой Михаил Илларионович отличался всю жизнь, эти его знания могли сослужить Суворову хоро­шую службу.

О штурме Измаила написано много. Мне хотелось бы привести здесь всего один документ: «Дневную записку», сделанную молодым офицером, инженер-поручиком Ильей Глуховым, который по приказу Суворова чертил план взя­тия Измаила.

Вот она:

«Дневная записка 1790 года декабря от 1-го. 1-го — прибыл господин генерал-аншеф граф Суворов-Рымник- ский к командованию корпусами.

3-го — все войска расположились лагерем.

От 4-го до 7-го — готовили туры и фашины.

С 7-го на 8-е деланы 4 батареи, из коих 2 на левом флан­ге были окончены.

8-го из крепости на батареи была канонада.

С 8-го на 9-е батареи на правом фланге и все коммуника­ционные линии отделены.

  • из всех наших батарей и флота на крепость была во весь день канонада.
  •  в 5 часов поутру по данному первому сигналу вы­ступили из лагеря войска в 6 колонн;

по второму сигналу сии колонны заняли назначенные сборные места и резервы поставлены, из коих в 51 /2 часов выступили колонны и, прибыв в 3/4 б часа к крепости, на­чался штурм, а флот вступил в атаку, которой штурм про­должался до полного овладения крепостью 6V2 часов».

Весной 1795 года Суворов за­кончил свой знаменитый труд, вошедший в историю воен­ного искусства под именем «Наука побеждать».

Над ним он трудился более трех десятилетий, еще со времен назначения командиром Суздальского полка и до тех пор, когда был он уже фельдмаршалом и главнокоман­дующим русскими войсками в Польше.

«Наука побеждать» в первой своей части была инструк­цией для офицеров по обучению войск, а во второй — сол­датской памяткой. Язык второй части наиболее прост, афо­ристичен, меток и краток.

«Наука побеждать» — книга А. В. Суворова, где собраны его мысли и инструкции, относящиеся к военному делу
«Наука побеждать» — книга А. В. Суворова, где собраны его мысли и инструкции, относящиеся к военному делу

В «Науке побеждать» Суворов изложил «Три воинских искусства» — «глазомер, быстрота, натиск!» — и определил принципы ведения боя: «Стреляй редко, да метко. Штыком коли крепко. Пуля обмишулится, штык не обмишулится: пуля — дура, штык — молодец». Из изречений нравоучи­тельного характера, вошедших в «Науку побеждать», до сих пор сохранились в копилке народной мудрости такие: «Обывателя не обижай: он нас поит и кормит, солдат — не разбойник»; «Солдату надлежит быть здорову, храбру, тверду, решиму, правдиву, благочестиву»; «Ученье — свет, а неученье — тьма»; «Дело мастера боится».

Заканчивалась вторая часть, кстати, названная: «Разго­вор с солдатами их языком», перечислением 14 положе­ний: «Субординация. Послушание. Дисциплина. Обучение. Ордер воинский. Порядок воинский. Чистота. Опрятность. Здоровье. Бодрость. Смелость. Храбрость. Экзерциции. По­беда и Слава!»

В ноябре 1772 года Суво­ров писал своему другу генерал-майору Александру Ильи­чу Бибикову, которого он искренне почитал и любил: «Слу­жа августейшей моей Государыне, я стремился только к благу Отечества моего, не причиняя особенного вреда наро­ду, среди которого я находился. Неудачи других воспламе­няли меня надеждою. Доброе имя есть принадлежность каждого честного человека; но я заключал доброе имя мое в славе моего Отечества, и все деяния мои клонились к его благоденствию. Никогда самолюбие, часто послушное по­рывам скоропреходящих страстей, не управляло моими де­яниями. Я забывал себя там, где надлежало мыслить о пользе общей. Жизнь моя была суровая школа, но нравы невинные и природное великодушие облегчали мои труды: чувства мои были свободны, а сам я тверд».

еЗавистники Суворова говори­ли, что все свои победы он одерживает не из-за таланта или знаний, а по счастливым случайностям.

Суворов же, смеясь, отвечал: «Сегодня счастье, завтра счастье, да дайте же, господа, хоть когда-нибудь и ума!»

Суворов ненавидел француз­скую революцию и даже просился у Екатерины II отъехать рядовым волонтером, чтобы воевать против якобинцев и их продолжателей. Однажды в споре с одним из иностранцев, приверженцев революции, он сказал: «Покажи мне хотя одного француза, которого бы революция сделала более счастливым. При споре о том, какой образ правления луч­ше, надобно помнить, что руль нужен, но рука, которая им управляет, еще важнее».

Павел I, услышав, что Суво­ров с насмешкой отзывается о нововведениях в армии и го­ворит: «Пудра — не порох, букли — не пушки, косы — не тесаки, и все мы — не немцы, а русаки», велел фельдмар­шалу приехать к нему и в разговоре сказал Суворову:

-Надобно вам, фельдмаршал, оставить ваши страннос­ти и причуды.

-Поздно мне меняться, государь, — ответил Суворов. — А что касается странностей моих и причуд, то должен доло­жить вашему императорскому величеству, что августей­шая матушка ваша, Екатерина, тридцать лет терпела мои причуды и во дворце, и тогда, когда шалил я под Туртукаем, на Рымнике и под Варшавой.

Павел промолчал, но 6 февраля 1797 года издал приказ: «Фельдмаршал, граф Суворов, отнесясь Его Императорско­му Величеству, что так как войны нет, то ему делать нече­го, за подобный отзыв отставляется от службы».

И в феврале 1797 года фельдмаршал А. В. Суворов был отстранен от должности и отставлен от службы без права ношения мундира, а 5 мая 1797 года выслан в село Кончанское Новгородской губернии под надзор местной админист­рации. Там он занимался хозяйством, много читал, а порой играл с мальчишками в бабки. Когда кто-нибудь удивлялся
этому, то Суворов отвечал: «Сейчас в России столько фельд­маршалов, что им только и дела, что в бабки играть». Та­кой его ответ объяснялся тем, что за свою более чем полуве­ковую службу он был свидетелем производства в звание фельдмаршала 14 генералов, причем последним из них был он сам, получив звание фельдмаршала в 1794 году, 64 лет, за взятие Варшавы.

А при императоре Павле, отставившем Суворова от службы, только за один год фельдмаршалами стали 8 генералов. Отсюда и его ирония.

Однако обстоятельства в жиз­ни Суворова вскоре резко переменились. 9 февраля 1799 года он вновь был зачислен на службу в чине гене­рал-фельдмаршала и 1 марта того же года назначен глав­нокомандующим союзными русскими, австрийскими и итальянскими войсками, объединившимися для борьбы против революционной Франции.

Через две недели после этого Суворов прибыл в Вену. Перед походом в Италию, собрав союзных генералов, он сказал, что хотел бы услышать от них рассуждения о плане грядущей кампании. Когда все высказались, Суворов раз­вернул на столе рулон бумаги, и вместо ожидаемой карты все увидели чистый белый лист. Улыбнувшись всеобщему недоумению, Суворов проговорил:

— Если бы даже, кроме меня, знала мои планы хотя бы одна моя шляпа, то и ее я бы немедленно сжег.

В практике русской гераль­дики известны случаи, когда дворянин, получая титул, ме­нял девиз, стараясь сохранить основной смысл его прежне­го родового девиза. Наиболее ярко видно это на примере ве­ликого Суворова.

Девиз дворян Суворовых гласил: «Вера, наука, честь». Когда же за победу над турками, произошедшей на реке Рымник 11 сентября 1789 года, Суворов был пожалован «графским Российской империи достоинством» с добавле­нием к фамилии Суворова приставки «Рымникский», то ему повелено было иметь девиз: «За веру и верность». Од­
нако впереди его ждал новый титул — князя Суворова-Италийского, преподнесенный старому воину в конце его жиз­ни 8 августа 1799 года за совершение беспримерного в исто­рии похода в Италию и Швейцарию. И тогда Суворов, уже как князь Италийский, снова переменил девиз, который теперь звучал так: «За веру и ревность».

Титул Александра Васильевича Суворова в конце его жизни был короче титула Потем­кина, но едва ли менее значительным. Вот он: «Граф Суворов-Рымникский, князь Италийский, граф Священной Римской империи, фельдмаршал русской и австрийской армий, генералиссимус русских сухопутных и морских сил, великий маршал пьемонтских войск, наследственный принц Сардинского королевского дома, кузен короля, гранд коро­ны, кавалер всех русских и многих иностранных орденов».

Print Friendly, PDF & Email

Это интересно:

Из жизни Анна Иоанновны
Племянница Петра I Анна Иоанновна (1693 —1740) в 1710 году была выдана замуж за курляндско...
Детство князей Александра и Константина
Первый внук Екатерины И, Александр, родился 12 декабря 1777 года в три четверти десятого у...
Триумвират (1054-1093 гг.)
Перед самой смертью Ярослав решил оставить власть на определенных условиях всем своим сыно...
Древняя Русь и Византия
В первую очередь константинопольский патриарх не был главой всей Греко-православно...