История России

События и люди эпохи правления Николая I (1825—1855)

 

В июле 1826 года на куртине Петропавловской крепости были повешены пять декабрис­тов: П. И. Пестель, К. Ф. Рылеев, М. П. Бестужев-Рюмин, С. И. Муравьев-Апостол и П. Г. Каховский.

Портрет Н.С.Мордвинова
Портрет Н.С.Мордвинова

Приговор был почти единодушным. Среди членов Вер­ховного уголовного суда только один отказался подписать смертные приговоры этим пяти — Николай Семенович Мордвинов, граф и адмирал, президент Вольного экономи­ческого общества. Мордвинова за его ум, честность и благо­родство называли русским Вашингтоном.

Входя в Государственный совет, Мордвинов не раз зани­мал позицию, отличную от мнений других его членов. И од­нажды высказался о делах в государстве следующим обра­зом:

«У нас решительно ничего нет святого. Мы удивляемся, что у нас нет предприимчивых людей, но кто же решится на какое-нибудь предприятие, когда не видит ни в чем прочного ручательства, когда знает, что не сегодня, так завтра по распоряжению правительства его законно огра­бят и пустят по миру. Можно принять меры противу голо­да, наводнения, противу огня, моровой язвы, противу вся­ких бичей земных и небесных, но противу благодетельных распоряжений правительства — решительно нельзя при­нять никаких мер».

В день коронации, 26 августа 1826 года, через полтора месяца после казни декабристов, Николай I пожаловал новые титулы многим из своих спо­движников.

Среди них был и барон Григорий Александрович Строга­нов, возведенный в тот день в графы Российской империи. Николай I дал ему многозначительный девиз: «Принес бо­гатство родине, а себе — имя».

Строгановы были одними из богатейших дворян и про­мышленников России. Они вели свой род от богатых торго­вых людей Новгорода Великого, а в XVI веке их предки на­чали колонизацию Сибири.

Во время борьбы с польско-шведской интервенцией на­чала XVII века Строгановы дали в поддержку центральной власти более 800 тысяч рублей, за что и были возведены в звание именитых людей, после чего они переходили лично только под юрисдикцию царя и получили право строить го­рода, крепости, набирать войско, лить пушки, беспошлин­но торговать.

Петр I возвел последнего именитого мужа — Григория Дмитриевича Строганова и трех его сыновей — Александ­ра, Николая и Сергея в баронское достоинство.

Сын Сергея, Александр, стал в 1761 году графом Рим­ской империи, получив титул от императора Франца I, а Павел сделал его же в 1798 году российским графом.

Барон Григорий Александрович Строганов был круп­ным дипломатом, занимал посты русского посла в Шве­ции, Испании и Турции. За заслуги на дипломатичес­ком поприще Николай I пожаловал и его графским титу­лом.

Николай I в дни коронации пригласил Александра Сергеевича Пушкина к себе на ауди­енцию и, побеседовав с ним, сказал: «Я сам буду твоим цен­зором». В тот же вечер царь сказал графу Дмитрию Нико­лаевичу Блудову: «Сегодня я говорил с умнейшим челове­ком в России». Следует иметь в виду, что Пушкину было в ту пору 26 лет.

Следующий эпизод относится к русско-турецкой войне 1828—1829 годов.

16 сентября 1828 года на южной стороне крепости Вар­на турки атаковали 1-й батальон пехотного лейб-гвардии Гренадерского полка.

Его командир генерал-майор Фрейтаг, увидев гренадер окруженными, закричал: «Гренадеры! Вы видите перед со­бою потомков тех турок, которые при Кагуле бежали от лейб-гренадерских штыков в царствование Екатерины Вто­рой; покажем же, что и ныне, под Варной, мы те же лейб- гренадеры! И я первый покажу, как побеждать и как уми­рать!»

Едва он произнес последние слова, как был тут же напо­вал сражен пулей. Однако генерал не только показал, как следует умирать, но и дал своим подчиненным такой заряд воли к победе, что они разгромили противника, численно превосходившего их в пять раз.

«Шах»
«Шах»

В Оружейной палате Кремля хранится один из самых крупных алмазов в мире весом 88,7 карата, носящий назва­ние «Шах». На гранях этого почти не обработанного камня безукоризненной прозрачности нанесены персидские над­писи, рассказывающие его историю:

«Вурхан-Низам-Шах II. 1000 год» (по мусульманско­му летосчислению). (Правитель провинции Ахмаднагар, 1591 год.)

«Сын Джохангир-Шаха Джехан Шах. 1051 год». (Внук Акбара, Великий Могол, 1641 год. По его приказу был ог­ранен алмаз «Орлов».)

«Владыка Каджар-Фатх али-Шах Султан. 1242 год». (Шах персидский из династии Каджаров, 1824 год.)

По описанию французского путешественника Ж. Та­вернье, над троном Великих Моголов, украшенным сотня­ми изумрудов и рубинов, находился усыпанный драгоцен­ными камнями балдахин.

Под балдахином в центре его лицевой части висел круп­ный алмаз «Шах». Это подтверждается тем, что на «Шахе» есть бороздка глубиной 0,5 миллиметра для нити.

Появление алмаза «Шах» в России связано с трагиче­ской страницей ее истории — убийством русского писателя и дипломата Александра Сергеевича Грибоедова. Грибоедов в 1818 году был назначен секретарем русской миссии в Те­геране, однако жил то в Тифлисе, то в Петербурге, бывая в столице Персии лишь наездами. В 1828 году Грибоедов участвовал в разработке выгодного для России Туркман- чайского мирного договора, завершившего русско-иран­скую войну 1826—1828 годов.

В апреле 1828 года он был направлен в Тегеран послом, где проводил жесткую линию, направленную на выполне­ние условий Туркманчайского мира. 30 января 1829 года толпа фанатиков-мусульман разгромила здание русской миссии в Тегеране и убила посла Грибоедова. Чтобы ка­ким-то образом загладить вину перед русским царем, в Пе­тербург с персидским принцем Хозреф-Мирзой был послан великолепный алмаз «Шах».

Широко распространенная формула «Православие, самодержавие, народность» была провозглашена в 1832 году вновь назначенным товарищем (заместителем) министра народного просвещения, прези­дентом Академии наук Сергеем Семеновичем Уваровым.

Один из идеологических столпов царизма, в юности не чуждый либерализма, Уваров видел свою главную цель в том, чтобы воспитывать молодежь в ненависти к прогрессу и в любви к царю.

Граф Сергей Семенович Уваров
Граф Сергей Семенович Уваров

В конце зимы 1832 года Уваров произвел ревизию Мос­ковского университета, а после нее составил доклад на имя Николая I, в котором писал, что, для того чтобы оградить студентов и учащихся вообще от влияния революционных идей, нужно, «постепенно завладевши умами юношества, привести оное почти нечувствительно к той точке, где сли- яться должны, к разрешению одной из труднейших задач времени — образование, правильное, основательное, необ­ходимое в нашем веке, с глубоким убеждением и теплою ве­рой в истинно русские охранительные начала Правосла­вия, Самодержавия и Народности, составляющие послед­ний якорь нашего спасения и вернейший залог силы и ве­личия нашего Отечества».

Став вскоре министром народного просвещения, С. С. Уваров, извещая попечителей учебных округов о сво­ем вступлении в должность, писал: «Общая наша обязан­ность состоит в том, чтобы Народное образование соверша­лось в объединенном духе Православия, Самодержавия и Народности».

В 1872 году историк и литературовед Александр Нико­лаевич Пыпин в журнале «Вестник Европы» назвал форму­лу Уварова «Православие, Самодержавие, Народность» «теорией официальной народности», и с его легкой руки это название закрепилось в русской исторической науке.

Девиз рода Новосильцевых «Для пользы государства» справедлив исторически, ибо дворяне Новосильцевы служили России со времен Дмитрия Донского.

В графское достоинство в 1833 году был возведен Нико­лай Николаевич Новосильцев. Он был удостоен титула и девиза на 74-м году жизни, находясь на посту председателя Государственного совета и Комитета министров. Новосиль­цев был одним из немногих сановников предыдущего цар­ствования, в равной мере близким и Александру I, и его брату Николаю I. При Александре I Новосильцев входил в кружок молодых друзей царя, был президентом Академии наук, разработал проект либеральной конституции. Вместе с тем с 1813 по 1831 год он был фактическим главой цар­ской администрации в Польше (при номинальном руково­дителе великом князе Константине Павловиче).

С 1832 года Новосильцев возглавил Государственный совет и Комитет министров, как и прежде, делая все воз­можное «для пользы государства», хотя эти его дела расце­ниваются весьма различно. Однако прагматическая суть деятельности Н. Н. Новосильцева в данном ему девизе вы­ражена очень точно.

Князья и графы Витгенштей­ны имели девиз: «Чести моей никому не отдам». Этот девиз принадлежал одному из выдающихся полководцев русской армии в Отечественной войне 1812 года Петру Христиано- вичу Витгенштейну, одержавшему первую крупную победу над французами под Полоцком 5 августа. В этом сражении корпус Витгенштейна, прикрывавший дорогу на Петер­бург, отбил атаки вдвое превосходящих сил корпуса мар­шала Удино.

В октябре Витгенштейн одержал вторую крупную побе­ду под Полоцком над войсками генерала Сен-Сира. После смерти Кутузова граф Витгенштейн два месяца занимал пост главнокомандующего, но из-за неудач под Лютценом и Бауценом уступил его Барклаю-де-Толли.

Отличившись в сражениях при Дрездене и Лейпциге, Витгенштейн закончил войну командиром корпуса.

В 1828—1829 годах он — главнокомандующий в войне против Турции. В 1834 году Петр Христианович был по­жалован титулом князя. Он сохранил свой прежний граф­ский девиз, привезенный из Германии, где его титул звучал так: «Владетельный граф Сайн-Витгенштейн-Людвигсбург». Таким образом, бывали случаи, когда на российских кня­жеских гербах сохранялись девизы иных стран и эпох.

ОУСа гербе князей Васильчико- вых было начертано: «Жизнь — царю, честь — никому». Этот девиз дан был Иллариону Васильевичу Васильчикову, получившему княжеское достоинство в 1839 году. Он при­надлежал к одному из древних дворянских родов, внесен­ному в «Бархатную книгу». По преданию, предок Василь- чиковых приехал в Россию из Австрии в 1353 году.

Из этого рода происходила пятая жена Ивана Грозного, Анна Григорьевна, из этой же фамилии вышел и боярин Лукьян Григорьевич Васильчиков, близкий к царю Миха­илу Романову.

Сам князь отличился в Отечественной войне 1812 года: отступал в арьергарде армии Багратиона, был ранен на Бо­родинском поле. Еще более прославился он в Заграничном походе. В 1823 году Илларион Васильевич стал генералом от кавалерии и членом Государственного совета, а в 1838 го­ду был назначен председателем Государственного совета и Комитета министров, достигнув самой вершины власти. И только после этого Васильчиков был возведен в княже­ское достоинство.

Первая в мире железная до­рога была построена в Англии между городами Стоктоном и Дарлингтоном и открыта 27 сентября 1825 года.

В России первый паровоз, или, как его называли, «паро­ходный дилижанец», «паровая телега», «сухопутный паро­ход», построили отец и сын механики Ефим и Мирон Чере­пановы, крепостные мастера заводчиков Демидовых на Выйском заводе в 1833—1834 годах. Затем под руководст­вом профессора Венского политехнического института Франца Антона фон Герстнора в 1836—1838 годах была по­строена Царскосельская железная дорога — первая в Рос­сии пассажирская железнодорожная линия между Петер­бургом и Павловском протяженностью 25 верст.

Сначала дорога шла от Петербурга до Царского Села и оттого получила название Царскосельской. Эта часть доро­ги была открыта 30 октября 1837 года. Первый поезд, со­стоявший из восьми вагонов, в одном из которых ехал Ни­колай I, прошел 21 версту за 33 минуты, показав среднюю скорость 40 верст в час.

Когда через Неву на смену наплавным мостам стали строить первый постоянный мост, названный Николаевским, под его каменные балки нужно было вбить огромное количество свай. Этой вавилонской работой было занято несколько тысяч человек.

Возглавлял строительство инженер-генерал Станислав Валерианович Кербедз. Чтобы облегчить, ускорить и уде­шевить работу, он придумал машину для вбивания свай. Затем произвел расчеты и нарисовал чертежи. Все это он представил главноуправляющему путей сообщения графу Клейнмихелю, надеясь заслужить хотя бы «спасибо».

Однако граф письменно объявил ему официальный строжайший выговор за то, что он не изобрел эту машину раньше и тем ввел казну в огромные и напрасные расходы.

теперь всего два сюжета о канцелярской волоките во времена Николая I, которая за­родилась на Руси еще в допетровское время и продолжает­ся и поныне, став одной из отличительных черт российско­го бытия.

…Александр Иванович Герцен в 1837 году во время службы в Вятке натолкнулся при ревизии на «Дело о пере­числении крестьянского мальчика Василия в женский пол». Затребовав к себе это дело, Герцен узнал, что лет 15 тому назад пьяненький священник окрестил девочку Васи­лием вместо Василисы, внеся ее под мужским именем в метрику. Когда подошла пора рекрутского набора, отец де­вочки, не желая платить за несуществующего сына и рек­рутскую и подушную подати, так как и ту и другую плати­ли только за сыновей, подал прошение в полицию. Поли­ция отказала мужику на том основании, что он пропустил десятилетнюю давность. Отец пошел к губернатору. Тот распорядился произвести медицинское переосвидетельст­вование и параллельно начал переписку с духовной консис­торией, которая через несколько лет признала девочку де­вочкой.

при Николае I сотни тысяч уголовных и гражданских дел дожидались в судах реше­ния по многу лет. В одной из губернских уголовных палат скопилось их особенно много. Министерство юстиции не­сколько раз требовало решить дела как можно быстрее, но все было тщетно. И вдруг к министру юстиции графу Вик­тору Никитичу Панину прибыл председатель этой палаты и доложил, что все дела решены.

-Как же вы это сделали? — спросил Панин.

-Я отдал нерешенные дела нескольким опытнейшим чиновникам, содержащимся в нашем остроге, и они мне живо написали все что нужно.

…Император Николай I, делая смотр Дворянскому пол­ку, заметил на правом фланге незнакомого кадета ростом на голову выше его самого. А надо сказать, что Николай I был человеком огромного роста.

-Как твоя фамилия? — спросил царь.

-Романов, — ответил кадет.

-Ты родственник мне? — пошутил царь.

-Так точно, ваше величество. Вы — отец России, а я — ее сын.

Проводя в начале 40-х годов XIX века очередную малопопулярную финансовую рефор­му, министр финансов Егор Францевич Канкрин,услышал обычное выражение: «Что скажет Европа?»

— Эх, господа, — ответил на это Канкрин, — у нас толь­ко и разговору да беспокойства: «Что скажет Европа?» Что скажет Россия, вот что для нас должно быть важнее всего.

Помидоры были привезены в Европу из Америки и назывались сначала «перуанским зо­лотым яблоком», войдя в обиход как декоративные ком­натные растения.

Затем за ними утвердилось итальянское название «помо д’оро» — «яблоко золотое», отсюда и «помидор».

Употреблять в пищу помидоры стали в начале XIX века сначала в Италии, а потом в Чехии и Португалии. В Россию

помидоры попали в 1850 году и начали возделываться в Крыму и окрестностях Одессы, затем по всей Новороссии, а потом уже и в других, более северных областях.

Картофель в Европе появил­ся в XVI веке после завоевания испанцами Перу. Из-за того что короли Испании были и императорами Священной Рим­ской империи, испанцы распространили картофель в Гол­ландии, в герцогстве Бургундия и в Италии. Затем карто­фель попал в Германию и Ирландию. В России он появился при Екатерине II и распространялся стараниями императ­рицы и просвещенных людей, потому что с самого начала встретил сильное противодействие со стороны крестьян.

В 1765 году, когда в русской части Финляндии случил­ся голод, медицинская коллегия рекомендовала посадить там «земляные яблоки, которые в Англии называются по- тетес, а в иных местах земляными грушами, тартуфелями и картуфелями».

Тогда же Сенат по повелению Екатерины II разослал циркуляр во все губернии России об обязательном культи­вировании картофеля. Однако широкое культивирование его произошло через полвека после смерти Екатерины II, после десятилетия так называемых «картофельных бун­тов», когда на Севере, в Приуралье, в Среднем и Нижнем Поволжье бунтовало до полумиллиона крестьян, отказав­шихся сажать картофель.

Эти бунты по массовости и продолжительности (с 1834 по 1844 год) превосходили даже движения Разина и Пу­гачева и хотя не были столь кровавыми, но число расстре­лянных и сосланных в Сибирь исчислялось многими тыся­чами.

В мае 1851 года в Лондоне тор­жественно открылась Первая Всемирная выставка. В спе­циально построенном павильоне «Хрустальный дворец» 39 стран представили около 800 тысяч экспонатов.

Русский отдел размещался на площади 30 000 квадрат­ных футов, занимая пространство в 6 раз меньше француз­ского и в 2 раза меньше бельгийского. И эта площадь не бы­ла занята полностью. 400 русских экспонентов выставили главным образом сырье и продукцию сельского хозяйства. Это были: рожь, овес, ячмень, кукуруза, шафран, хлопок. Особое одобрение жюри получили манная и гречневая кру­пы, неоднократно испытанные при приготовлении разных блюд и неизменно нравившиеся англичанам.

Широко были представлены разные сорта льна, пеньки, щетины, шерсти, пуха, кожи.

Из 130 наград, присвоенных русским экспонатам, около 40 получила продукция сельского хозяйства, а три высшие награды получили придворные ювелиры, владелец фабри­ки серебряных изделий, член Петербургской академии художеств И. Сазиков и владелец малахитовой фабрики А. Н. Демидов.

Особый интерес был проявлен посетителями к изделиям из малахита. На первом месте среди них, безусловно, сле­дует считать малахитовые двери, высотою 5,5 метра, по­крытые 30 тысячами кусочков малахита, подобранных и склеенных по оттенкам и рисунку камня. Эту дверь 350 ра­бочих делали целый год.

Награду получил и 8-пудовый серебряный подсвечник, у основания которого была изваяна из серебра же скульп­турная группа, изображающая раненного на Куликовом поле Дмитрия Донского, выслушивающего сообщение об одержанной победе от стоящего перед ним спешенного кон­ника, держащего под уздцы коня. Авторами этой скульп­турной группы были знаменитые ваятели Петр Карлович Клодт и Иван Петрович Витали.

Из других изделий англичане отметили русские ситцы, миткаль, плис, парчу, шелка, бархат и плюш и образцы хо­лодного оружия — клинки и кинжалы.

Один помещик решил подать Николаю I прошение о приеме его сына в учебное заве­дение. Он был не искушен в канцелярских премудростях и не знал точно, как следует обращаться к царю в таких случаях.

Подумав немного, помещик вспомнил, что царя имену­ют «Августейшим», но так как дело происходило в сентяб­ре, то он написал «Сентябрейший государь».

Получив прошение, Николай учинил резолюцию: «Не­пременно принять сына, чтобы, выучившись, не был таким дураком, как отец его».

(Однажды с петербургской гар­низонной гауптвахты на имя Николая I поступил донос, написанный содержащимся там под стражей морским офи­цером.

Моряк писал, что вместе с ним сидел один гвардейский офицер, которого отпустил на несколько часов домой засту­пивший на караул новый караульный начальник, оказав­шийся другом арестованного гвардейца.

Николай, установив, что жалобщик прав, отдал обоих офицеров — и арестованного, и освободившего его началь­ника караула — под суд, который разжаловал и того и дру­гого в рядовые, а доносчику велел выдать в награду одну треть месячного жалованья, но обязательно записать в его послужном формуляре, за что именно получил он эту цар­скую награду.

Больной и старый адмирал Михаил Петрович Лазарев (1788—1851) был на прощаль­ной аудиенции у Николая I и так растрогал императора, что тот пригласил его остаться на обед.

-Не могу, государь, я дал слово обедать у адмирала… — И Лазарев назвал фамилию своего старого сослуживца, ко­торый был тогда в крайней немилости у Николая.

Взглянув на хронометр, Лазарев поклонился и ушел из кабинета. Вошедшему в кабинет князю А. Ф. Орлову царь сказал:

-Представь себе, есть в России человек, который не за­хотел со мной обедать.

Младшему брату императора Николая I великому князю Михаилу Павловичу представи­ли отставного гвардейского унтер-офицера с целым бантом боевых наград.

Михаил стал расспрашивать старика о его службе, похо­дах, ранениях и начальниках.

-Начальники все были хорошие, — отвечал старик, — отцы-командиры! — И, ответив так, улыбнулся.

-А где ж твои зубы, старик? — спросил великий князь, заметив, что во рту у ветерана нет ни одного зуба.

-Начальство повыбило, — добродушно ответил кава­лер и ветеран.

(Справедливости ради следует добавить, что такое могло случиться с солдатом, когда он не был награжден ни одной медалью. Любая солдатская медаль уже спасала его и от ру­коприкладства, и от телесных наказаний. Тем более если у солдата наград было несколько.)

Пушкин сказал од­нажды об императоре Николае I: «Хорош-хорош, а на трид­цать лет дураков наготовил».

В общей концепции никола­евского царствования академик Василий Осипович Клю­чевский писал: «Николай поставил себе задачей ничего не переменять, не вводить ничего нового в основаниях, а толь­ко поддерживать существующий порядок, восполнять про­белы, чинить обнаружившиеся ветхости с помощью прак­тического законодательства и все это делать без всякого участия общества, даже с подавлением общественной само­стоятельности …»

Print Friendly, PDF & Email

Это интересно:

Две смертельные раны Кутузова
В июле 1774 года турецкая эскадра, которой командовал сераскир Гаджи-Али-бей, высадила дес...
Земледелие и скотоводство древней Руси
Главная географическая особенность Европейской Руси (Западной Евразии) — деление страны на...
Древняя Русь и Запад
Богемия, Польша, Венгрия и Хорватия — принадлежали скорее к «Западу», чем к «Востоку», а Б...
Древняя Русь и Византия
В первую очередь константинопольский патриарх не был главой всей Греко-православно...
Close

Adblock Detected

Please consider supporting us by disabling your ad blocker