21599851

Мотивы обращения Владимира в христианство могли быть в основном политическими. Однако, приняв крещение, он отнесся к новой вере со всей возможной ответственностью. Мы уже рассмотрели философскую оценку Илариона деятельности князя. Более субъективный взгляд и более детальные описания трудов Владимира находим в «Повести временных лет» и сочинении монаха Иакова «Память и похвала князю Владимиру», написанном в середине XI века.
Эти описания, исходящие из монастырей, не могут рассматриваться как объективные свидетельства: они неизбежно пристрастны. Труд Иакова написан в жанре жития святых. Летописец — тоже монах, — естественно, может идеализировать личность «Крестителя Руси», так же как он был склонен подчеркивать отрицательные черты в характере Владимира, пока тот был язычником. Однако эти описания жизни князя, принадлежащие перу монахов, не напыщенные панегирики. Под покровом официального блеска легко можно разглядеть ре
альные характерные черты, а в некоторых случаях информация, данная ранними биографами Владимира, подтверждается другими доступными источниками.
В программе Владимира по крещению Руси можно выделить три направления: строительство церквей, образование и благотворительность. Сразу после возвращения с крымской кампании и крещения киевлян он «приказал рубить церкви и ставить их по тем местам, где прежде стояли кумиры». Первая церковь — церковь Святого Василия, покровителя Владимира, — была возведена по этому указу на холме, где раньше находился идол Перуна. Затем был построен более сложный по архитектуре собор — церковь Успения Богородицы в Киеве, или Десятинная церковь, о которой я упоминал и чьи фундаменты сохранились до нашего времени.
Для распространения образования Владимир приказал собрать детей из лучших семей и послать их в школы в книжное учение. «Матери же детей этих плакали о них, ибо не утвердились еще они в вере и плакали о них как о мертвых». Иллюстрацию к этому месту из «Повести временных лет» находим в «Житии» Св. Феодосия, который учился в школе в Курске в начале XI века — очевидно, одной из школ, организованных по приказу Владимира. Хотя его мать не имела ничего против учебы в школе, она стала волноваться, когда мальчиком овладели новые христианские идеи, преподаваемые там, и он решил уйти в монастырь. Мать безуспешно пыталась переубедить Феодосия — даже телесные наказания не помогли, — и он в конце концов стал монахом. Этим ее воля была сломлена, и она сама вступила в монастырь.




Широкая благотворительность Владимира описана в «Повести временных лет» в яркой, реалистичной манере, не оставляющей места сомнению. «…Повелел он всякому нищему и убогому приходить на княжий двор и брать все, что надобно, питье и пищу и из казны деньги. Устроил он и такое: сказав, что “немощные и больные не могут дойти до двора моего”, приказал снарядить телеги и, наложив на них хлебы, мясо, рыбу, различные плоды, мед в бочках, а в других квас, развозить по городу, спрашивая: “Где больной, нищий или кто не может ходить?” И раздавали тем все необходимое».
Монах Иаков добавляет, что это делалось не только в Киеве, но и в других городах.
Пиры — важная черта русской социальной жизни с незапамятных времен — теперь приобрели новое значение, став выражением христианского братства и любви. Поскольку пиры Владимира были проявлениями первоначального христианства, летописец упоминает о них сразу после записи о благотворительности князя. «И такое делал он для людей своих: велел он по всем дням недели на дворе своем в гриднице устраивать пир, чтобы приходить туда боярам, и гридям, и сотским, и десятским, и лучшим мужам — при князе и без князя. Бывало на обедах тех множество мяса — говядины и дичины, — было все в изобилии».
Гостеприимство князя, кажется, поразило воображение народа больше, чем что-либо другое, и во всех ранних былинах воспеваются его развлечения с богатырями и другими людьми. Именно как радушный хозяин Владимир преимущественно фигурирует в русском фольклоре; в памяти русского народа он навсегда остался как «Красное Солнышко».
О том, насколько добросовестен был Владимир в своем стремлении распространить новую веру на русскую жизнь, лучше всего можно судить по истории из «Повести временных лет» о его сомнениях по поводу наказания преступников. Он, видимо, понял завет Христа буквально и со всей серьезностью. Так же его понимали многие другие русские в киевский период и Лев Толстой в наше время. Обученному в Византии духовенству потребовалось много усилий, чтобы убедить Владимира в том, что церковь не отрицает государственного порядка.
Владимир же жил в страхе Божьем. «И умножились разбои, и сказали епископы Владимиру: “Вот умножились разбойники; почему не казнишь их?” Он же ответил: “Боюсь греха”. Они же сказали ему: “Ты поставлен Богом для наказания злым, а добрым на милость. Следует тебе казнить разбойников…”». Владимир прибег к казням, но новый метод наказания преступников использовался недолго, смертную казнь скоро заменили на денежные штрафы.
Внешняя политика Владимира в этот период не была агрессивной. Как замечает летописец: он «жил в мире с окрест
ными князьями — с Болеславом Польским, и со Стефаном Венгерским, и с Андроником Чешским. И были между ними мир и любовь. Исключая один поход против галицких хорватов, очевидно для подавления мятежа, он сконцентрировал свое внимание на защите южных русских рубежей от печенегов, которые по меньшей мере трижды совершали набеги на Русь (в 992, 995 и 997 гг.), но каждый раз были отбиты, хотя и с большими трудностями.
Чтобы защитить страну от кочевников, Владимир построил несколько линий укреплений по северным берегам степных рек. В этом он служил примером для последующих поколений русских правителей. Зоны укреплений как защита от кочевников строились русскими на юге и востоке России еще в конце XVIII века, а в Туркестане даже в XIX веке. Во времена Владимира крепости были основаны на берегах Десны, Остера, Тру- бежа, Сулы, Стугны. Там селились выходцы с севера и северовостока: словены, кривичи, вятичи и чудь. Самым большим из этих новых или восстановленных городов был Переяславль, ставший столицей одноименного княжества, украины (пограничная земля, отсюда Украина) по преимуществу.
Следуя примеру отца, Владимир управлял отдаленными городами через сыновей и наместников. В последний период правления Владимира его сын Ярослав княжил в Новгороде, Святополк — в Турове, Борис — в Ростове, Глеб — в Муроме, Святослав — в Древлянской земле, Изяслав — в Полоцке и Мстислав — в Тмутаракани. Конец жизни Владимира был омрачен зарождающимся конфликтом с самым одаренным из его сыновей — Ярославом Новгородским, который отказался продолжать выплачивать новгородскую дань Киеву. Размер ежегодной дани, собираемой в Новгороде, составлял три тысячи гривен, две трети которой должно было отправляться в киевскую казну, а оставшаяся треть распределяться новгородским князем на местные нужды. В 1014 г. Ярослав прекратил все выплаты отцу, несомненно, под давлением новгородцев, которые были недовольны своим зависимым положением в государстве.
В ответ Владимир начал готовиться к военной кампании против Новгорода. Но в ходе этих приготовлений он заболел и вскоре был спасен смертью от трагедии вооруженного столкновения с собственным сыном (1015 г.).

Print Friendly

Это интересно: