1384003701_image-01

 

Когда речь заходит о звании генералиссимуса, то в большинстве случаев, вспоминая отечественную историю, говорят о Суворове и о Сталине. Между тем история этого звания в России, как ни странно, начинается за 20 лет до того, как было оно учреждено «Ус­тавом воинским» 1716 года.

После официального учреждения этого звания его носил Александр Данилович Меншиков (1673—1729), ставший генералиссимусом лишь после смерти Петра I — 12 мая 1727 года, в царствование юного Петра II; следующим генералиссимусом был совершенно незаслуженно возве­денный в это звание 11 ноября 1740 года муж правитель­ницы Анны Леопольдовны, регентши при младенце им­ператоре Иване Антоновиче, герцог Брауншвейг-Люне- бургский Антон Ульрих и, наконец, великий полководец Александр Васильевич Суворов, возведенный в чин генера­лиссимуса императором Павлом I в 1799 году после завер­шения двух блистательных кампаний в Италии и Швейца­рии.

И все же первым генералиссимусом был не Меншиков, а русский полководец второй половины XVII века Алексей Семенович Шеин (1662—1700). Он был удостоен звания ге­нералиссимуса 28 июня 1696 года, когда участвовал во вто­ром Азовском походе и осаждал Азов, командуя сухопут­ными силами русских войск.

В сентябре 1696 года Шеин получил и первую самую большую награду в войске — золотой весом и достоинством в 13 золотых червонцев.

А когда 30 сентября 1696 года победители входили в Москву, то в раззолоченных каретах ехали впереди вой­ска два командующих — генералиссимус А. С. Шеин и ад­мирал Франц Лефорт (1656—1699), а за ними шел в пешем строю капитан Петр Алексеев — царь Петр I.

Затем Шеин отличился при подавлении бунта стрель­цов, но смерть его, последовавшая тремя годами позднее, осталась почти незамеченной…

 

Около 1698 года, скорее всего под влиянием впечатлений от пребывания в Европе, где царь Петр увидел и узнал много полезных для его государ­ства новшеств, он решил учредить первый орден — Андрея Первозванного.

Орден  Андрея Первозванного.

00or5Петр сам нарисовал будущий орденский знак, крепив­шийся на конце золотой цепи, и звезду, обильно усыпан­ные бриллиантами, а также принял участие в составлении устава. В уставе говорилось, что орден учрежден «в воздая­ние и награждение одним за верность, храбрость и разные нам и отечеству оказанные заслуги, а другим для одобре­ния, ко всяким благородным и геройским добродетелям, ибо ничто столько не поощряет и не воспламеняет челове­ческого любочестия и славолюбия, как явственные знаки и видимое за добродетель воздаяние».




Первым кавалером ордена 10 марта 1699 года стал ге­нерал-адмирал Федор Алексеевич Головин (1650—1706). Он же стал и главой капитула ордена Андрея Первозван­ного, и все последующие кавалеры получали орден из его рук. Головин руководил и внешней политикой России, а в 1700 году стал первым российским генерал-фельдмар­шалом.

Вторым кавалером ордена стал гетман Левобережной Украины Иван Степанович Мазепа, получивший награду «за тринадцатилетние успехи над крымцами». Однако в 1708 году за измену России и переход на сторону шведского короля Карля XII Мазепа был лишен ордена. Сам Петр стал шестым кавалером, получив орден в походной войсковой церкви за захват двух шведских кораблей в устье Невы.

Вместе с Петром за этот же подвиг получили орден Анд­рея Первозванного Александр Данилович Меншиков и бу­дущий глава русского внешнеполитического ведомства граф Гавриил Иванович Головкин (1660—1734), родствен­ник царя по материнской линии, один из ближайших спод­вижников Петра.

Всего же при царе Петре кавалерами ордена Андрея Первозванного стали 38 персон, из них — 12 иноземцев.

 

Внешний вид ордена менялся, неизменными оставались голубая лента и девиз: «За веру и верность».

С 1855 года к знаку ордена, если им награждали за воен­ные заслуги, прибавилось изображение двух скрещенных золотых мечей.

Преемница Петра, Екатерина I, наградила орденом Анд­рея Первозванного 18 человек, Петр II — 5 человек. Елиза­вета Петровна и Екатерина II оказались более щедры, чем их предшественники и предшественницы: первая из них сделала кавалерами ордена 83, вторая — ровно 100 воен­ных и статских особ.

Император Павел 5 апреля 1797 года, в день восшествия на престол, утвердил «Установление об орденах». По этому «Установлению» кавалеры всех российских орденов объ­единялись в один Российский кавалерский орден, и кавале­ры ордена Андрея Первозванного как награды, стоявшей в иерархии орденов выше прочих, сразу же становились и кавалерами всех других орденов, кроме военных и ордена Святой Екатерины.

Учреждением ордена Андрея Первозванного связано и появление русского военно-мор­ского флага. В 1699 году из Керчи в Константинополь направилось на корабле «Крепость» русское посольство. Петр I предложил эскиз двух флагов — военного и морско­го, которые посол Емельян Игнатьевич Украинцев должен был спешно изготовить и поднять на борту корабля.

Военный флаг был трехцветным — бело-сине-красным, а морской — белым, перечеркнутым по диагонали двумя голубыми полосами.

Однако Петр утвердил этот флаг лишь в 1703 году, ког­да русский флот вышел в Балтийское море. Теперь у Евро­пейской России было четыре моря — Черное и Каспийское на юге и Белое и Балтийское — на севере. Если бы мыслен­но мы соединили их поперечными полосами — Каспийское с Балтийским, а Белое с Черным, то и получился бы косой андреевский крест, лежащий на земле России и соединяв­ший все четыре моря.

 

В начале 1710 года Турция объявила России войну, а летом 1711 года Петр I возглавил армию и 12 июня прибыл в лагерь на Днестре. В конце ме­сяца русские войска вышли на реку Прут. 7 июля 40-ты­сячная армия Петра была окружена почти 200-тысячной армией турок и союзных им крымских татар.

Многие в этой обстановке потеряли присутствие духа, и даже сам Петр нервничал как никогда ранее. Екатерина же хранила полное спокойствие и вселяла уверенность в благо­получном исходе. На переговоры с турками был отправлен опытнейший дипломат Петр Павлович Шафиров. С ним для подкупа визиря и пашей Петр послал армейскую каз­ну, а Екатерина отдала все свои драгоценности.

Шафиров подписал нужный русским договор, и окру­женная армия, откупившись от преследователей, выступи­ла из лагеря.

Орден Святой Екатерины

49941305_sekater_a724 ноября 1714 года Петр возложил первый орденский знак Святой Екатерины на свою жену Екатерину Алексеев­ну (1684—1727). Этот знак представлял овальный медаль­он в алмазной оправе. В центре медальона было помещено изображение святой Екатерины, держащей крест. Девизом ордена, который следовало носить на белой ленте или бе­лом банте, были слова: «За любовь и Отечество» (впоследст­вии лента была изменена и стала красной с серебряной кай­мой).

Орденом Святой Екатерины, по его статуту, могли на­граждаться все принцессы и кроме них 12 русских дам из ближайшего окружения императрицы, а также 94 другие дамы, включая и иноземок.

Орден Александра Невского

ordena-svyatogo-aleksandraТретьим орденом, учреж­денным Петром I, был орден Александра Невского. По рос­сийской традиции при учреждении того или иного ордена ему отыскивался соответствующий небесный патрон. Нев­ский после смерти был причислен к лику святых. Орден Александра Невского, святого-воина, задумывался Петром I как награда за заслуги на поле боя «в награждение подви­гов». Его девизом стали слова: «За труды и Отечество».

В 1724 году из Владимира в Петербург были торжест­венно перенесены мощи святого Александра Невского и по­мещены в монастыре его имени, построенном в 1710 году. Этот эпизод, по-видимому, и натолкнул Петра I на мысль об учреждении нового ордена.

Петр разработал статут ордена и согласился с проектом орденского знака (крест, покрытый рубинами, с золотыми орлами между лучами креста, а в центре изображение Александра Невского в шлеме, красном плаще, с копьем в руках, верхом на белом коне. Однако в начале 1725 года он умер, не успев наградить этим орденом ни одного из своих приближенных.

«За службу и храбрость»

ordena-svyatogo-georgiyaВ ноябре 1769 года Екатери­на II (1729—1796) учредила «Военный орден святого вели­комученика и победоносца Георгия», который традицион­но считался покровителем русских воинов. Орден имел че­тыре степени и присуждался только за выдающуюся храб­рость на поле боя.

Награждения производились последовательно с 4-й сте­пени к 1-й. Было лишь несколько исключений, когда офи­церу или генералу давался сразу Георгиевский крест 3-й степени. Орден представлял собой белый крест на ленте двух цветов, черного и оранжевого, в центре креста находи­лось изображение святого Георгия на коне, поражающего копьем дракона. Девизом ордена были слова: «За службу и храбрость».

Ордена 1-й степени за всю историю России были удосто­ены всего 25 военачальников. Причем многие из них явля­лись главами или членами правящих европейских динас­тий, главнокомандующими союзными армиями.

Достаточно сказать, что за Отечественную войну 1812 го­да и заграничный поход 1813 —1814 годов только три рус­ских военачальника удостоились награды орденом Геор­гия 1-й степени: М. И. Кутузов (1745—1813), М. Б. Барк- лай-де-Толли (1761 — 1818) и Л. Л. Беннигсен (1745— 1826), Император Александр I наградил, кроме того, орде­ном Георгия 1-й степени союзных главнокомандующих — выдающихся полководцев англичанина герцога Веллингто­на и немца князя Блюхера.

За всю Первую мировую войну ни один русский генерал не получил ордена Георгия этой степени.

В первом статуте ордена было сказано: «Ни высокий род, ни прежние заслуги, ни полученные в сражениях раны не приемлются в уважении при удостоении к ордену свято­го Георгия за воинские подвиги; удостаивается же оного единственно тот, кто не только обязанность свою исполнил во всем по присяге, чести и долгу, но сверху сего ознамено­вал себя на пользу и славу российского оружия особенным отличием». Таким особенным отличием были случаи, ког­да офицер или генерал, «лично предводительствуя вой­ском, одержит над неприятелем, в значительных силах со­стоящим, полную победу, последствием которой будет пол­ное его уничтожение», или же, «лично предводительствуя войском, возьмет крепость».

Орден Георгия очень высоко почитался в армии. Даже А. В. Суворов (1730—1800), кавалер всех российских орде­нов, весьма скромно отзывавшийся о себе самом, получив орден Георгия 2-й степени за штурм крепости Туртукай, писал фельдмаршалу П. С. Салтыкову: «Кажется, что я вправду заслужил Георгиевский второй класс: сколько я к себе холоден, да и самому мне то кажется. Грудь и поло­манный бок очень у меня болят, голова как будто подрас­пухла». После Туртукая прошло 16 лет, и лишь за победу при Рымнике, когда Суворов разгромил турецкую армию, в четыре раза превосходившую его численно, он был удосто­ен ордена Георгия 1-й степени.

Производным от этого ордена стало наградное георгиев­ское оружие, когда на эфесы офицерских сабель прикреп­лялся белый эмалевый георгиевский крестик и, кроме то­го, темляк из георгиевской ленты. Наиболее отличившиеся в бою части, чаще всего полки и батальоны, награждались георгиевскими трубами и знаменами, причем на трубах всегда гравировалась надпись, за что именно получена эта награда.

Вскоре после учреждения ордена появились и наград­ные кресты — золотые и серебряные на георгиевской ленте. Первым был крест за взятие Очакова с георгиевским деви­зом «За службу и храбрость» и дополнением: «Очаков взят в декабре 1788».

Были и другие наградные кресты на георгиевской ленте: «За отменную храбрость. Измаил взят декабря 11.1790»; «За труды и храбрость. Прага взята октября 24.1794» (в данном случае речь шла о предместье Варшавы, которое было взято войсками Суворова); «Победа при Прейсиш-Эй- лау 27 генв. 1807»; «За отличную храбрость при взятии приступом Базарджика 22 мая 1810» (Базарджик — турец­кая крепость в Болгарии, взятая войсками генерал-лейте­нанта Н. М. Каменского (1778—1881).

Кавалеры ордена Святого Георгия сразу же становились потомственными дворянами. Они немедленно получали следующий воинский чин, а выйдя в отставку, имели более высокую пенсию.

Кавалеры каждого ордена имели раз в году свой орденский праздник и собирались во дворце все вместе.

Однажды накануне праздника кавалеров ордена святого Георгия Екатерина II заболела, и узнавшие о том придвор­ные спросили ее, не следует ли перенести встречу кавале­ров ордена на другой день, когда она выздоровеет. Екатери­на, сама учредившая этот орден и высоко ценившая на­гражденных им, ответила так: «Я скорее велю нести себя к ним на кровати, нежели соглашусь огорчить тех людей, ко­торые жертвовали жизнью, чтобы получить это отличие и снискать эту честь!»

Print Friendly

Это интересно: