gallery_9297_881_156360

Жизнь большинства рыб начинается с икринки, и лишь немногие рыбы появляются на свет живыми.
Из икринки рыба выклевывается не сразу. Сначала в икринке развивается зародыш, он постепенно растет и превращается в личинку. Личинка нежна и неуклюжа. Ей мешает двигаться кладовая — желточный мешок. В кладовой хранятся запасы пищи на первое время. Но вот кладовая пустеет, личинка сама начинает добывать пищу и становится похожей на взрослую рыбу. С этого времени ее называют мальком.
У рыб, как мы видели, множество врагов. У икринки и молоди их еще больше. Кроме того, икру, личинок и мальков выбрасывает на берег волна, они обсыхают при убыли воды, часто им не хватает кислорода для дыхания.
Как же уцелеть, если на каждом шагу подстерегает опасность? Уцелеть можно. Нужно только, чтобы икри­нок и мальков было очень-очень много. И, оказывается, природа позаботилась об этом.
Велика ли рыба карась, а мечет он до 70 000 икринок, камбала до 200 000, лещ около полумиллиона, судак и щука — миллион, сазан полтора миллиона, треска около десяти, а луна-рыба — даже до трехсот миллионов ик­ринок. Не правда ли, огромные цифры!
Если допустить, что ни одна выметанная во время нереста икринка не погибнет, то уже через два-три года рыбы вытеснят из океанов всю воду, и она затопит ма­терики! А если всего только одна десятая процента икринок превратится во взрослых рыб, то этого окажет­ся более чем достаточно для продолжения рода.
Однако и одной икринке из многих тысяч не «вы­жить», если она, а затем личинка не будут приспособ­лены к окружающей среде.
А что же «придумала» природа тут?
Оказывается, у рыб, мечущих икру на быстром тече­нии, икра клейкая. Она прилипает к камням и другим предметам, и течение не в силах снести ее. Личинки та­ких рыб избегают света, забиваются под камни и в иные укрытия, и это спасает их от врагов.
Такая же липкая икра и у рыб, нерестующих в тихих заводях. Здесь икринки лучше развиваются в полводы, так как в заводях у дна всегда мало кислорода. По­этому личинки этих рыб имеют на голове железы, выде­ляющие клейкое вещество. Оно позволяет личинкам при­крепляться к водным растениям и оставаться в средних слоях воды.
Иногда клейкость у икринки сохраняется только пер­вое время, затем она пропадает, и икринка продолжает развиваться, уже плавая в воде. Так происходит с икрин­ками щуки. И в этом есть определенный смысл. Обычно щука мечет икру на разливах, где почти всегда гуляют волны. Здесь, если вначале икра не сможет удержаться за растения, ее прибьет к берегу. Если же потом она не потеряет клейкость, то при убыли воды обсохнет.




Интересная особенность у икры невской корюшки. Только что выметанные икринки приклеиваются к грун­ту, — в этот период они лучше всего развиваются на те­чении. Однако вскоре оболочка икринок лопается, и они становятся похожими на грибы, прикрепленные ножками ко дну. Затем грибы отделяются от грунта, и икринки заканчивают свое развитие, спускаясь по течению, как на парашюте.
Такое «путешествие на парашюте» очень выгодно бу­дущим малькам, — им не нужно затрачивать лишние силы, чтобы попасть в Финский залив, где они проводят свои «детские» годы.
Икринки некоторых океанических рыб, нерестующих в прибрежной зоне, имеют нитевидные отростки или крючочки, которые помогают удерживаться за водные растения и другие предметы. Ведь иначе прибойная вол­на легко выкинет их на берег.

Есть рыбы — их называют пе­лагическими,—обитающие и не­рестующие в толще воды, вдали от берегов. Икринки этих рыб могут развиваться только пла­вая, — ведь на больших глубинах у дна холодно и мало кислорода.
Значит, удельный вес этих икри­нок должен быть близким к удельному весу воды. Поэтому у одних плавающих икринок мно­го жира (жир легче воды), а у других — шероховатая поверх­ность; и то и другое препятст­вует погружению.
В отличие от большинства рыб, акулы и скаты выметывают мало икринок. Зато их икринки хорошо защищены роговой обо­лочкой, а она не по зубам большинству охотников до икры. Эта оболочка настолько прочна, что местные жи­тели используют иногда футлярчики от икринок как ко­шельки. Их так и называют: «кошельки русалок».
У отдельных видов акул личинки достигают 13 санти­метров длины. Такую большую личинку проглотит да­леко не каждая рыба.
Иногда личинки бывают рогатыми, например у луны и меч-рыбы.
Среднеазиатские рыбы — маринка, осман — отклады­вают ядовитую икру. Ее остерегаются поедать даже во­роны. Плохо проваренная или прожаренная, она опасна и для человека.
Уберечься от врагов икринке помогает и защитная окраска. У рыб, нерестующих на песчаном грунте, икра обычно желтая, плавающая же икра — прозрачна. А есть рыбы-лисички: они откладывают в губки оранжевого цвета оранжевую же икру. Для нереста рыбы выбирают самое
благоприятное время года и самые благоприятные места. Большинство наших пресноводных рыб мечет икру весной, и только некоторые — осенью или зимой.

Ряд рыб приспособился откладывать икру не сразу, а отдельными порциями. Это особенно выгодно для со­хранения потомства. Ведь при быстрой убыли воды, резком похолодании погибнет не вся икра, а только часть ее.

Места нереста разнообразны. Как мы уже знаем, одни рыбы мечут икру в тиховодье, другие на быстром течении; одни на глубинах, другие на отмелях; многие откладывают ее на водные растения, а некоторые ухитря­ются выметывать икру и вне воды.
Вот, например, как протекает икрометание у южно­американской рыбки пиррулины клейкой в аквариуме. Приготовившись к нересту, самец и самка выпрыги­вают из воды и приклеиваются брюшком к стеклу. Про­висев так несколько секунд и отложив на стекло десяток икринок, рыбки падают обратно в воду. Через четверть часа они снова выпрыгивают из воды и откладывают рядом новую порцию икринок. Прыжки повторяются до 15—20 раз. После окончания икрометания на стекле выше уров­ня воды образуется лепешка размером с пятачок. Самец, ударяя хвостом, обрызгивает эту лепешку водой. Через два-три дня из икринок выклевываются личинки. Вскоре они уже начинают свободно плавать.
Удивительно поведение рыбки грюньон, обитающей у берегов Америки и Австралии.
Эта рыбка как бы предчувствует наступление мак­симальных приливов и точно в определенное время года устремляется к берегу. В момент наивысшего уровня воды она на границе воды и суши зарывает икринки в песок или откладывает их на прибрежную раститель­ность. Икринки развиваются во влажной среде вне воды. Ровно через две недели накануне очередного максималь­ного прилива выклевываются личинки, и прилив уносит их в океан.
Безопасное убежище для икры отыскивают неболь­шие рыбки — морские собачки. Обычно это или пещерка в груде камней, или оставленная моллюсками ракушка, или полая трубчатая кость, или даже пустая бутылка. Отец будущего потомства самоотверженно охраняет икру. Он не покидает ее и тогда, когда из-за убыли воды икра оказывается на берегу.
А вот как мечет икру небольшая рыбка горчак. Са­мочка горчака откладывает икру в мантийную полость дву­створчатых моллюсков — без­зубки, реже перловицы. Для этого перед нерестом у нее вы­растает длинная трубочка, ко­торую она и вводит между створками раковины.
Внутри раковины никакой враг не обнаружит малюсень­кие икринки. А кроме того, беззубки уползают с обсыха­ющих участков и таким обра­зом спасают неподвижные ик­ринки от верной гибели.
Выклюнувшиеся из икры личинки не сразу оставляют гостеприимный кров. Здесь они превращаются в мальков и проводят между створками ракушки еще несколько недель.
Кстати, беззубки особенно радушно встречают горча­ков. Им такие гости «на руку». Дело в том, что, когда маленькие горчаки покидают родной дом, личинки без­зубки — глохидии — прочно вцепляются в них. И рыбки разносят потомство неповоротливого моллюска по всему водоему. Так беззубки избегают перенаселения и захва­тывают новые территории.
Ученые долгое время думали, что икринки, попадаю­щиеся в ракушках, принадлежат другой небольшой рыб­ке— бычку-подкаменщику. Предполагали, что икринки попадают в ракушки случайно, в то время, когда они ползают по песку. Но в 1863 году профессор Масловский поместил ракушки с икрой в аквариум, и из икры вы­велись горчаки! Так была установлена истина. Еще надежнее, чем гор­чак, прячет свою икру мор­ская рыба карепроктус, оби­тающая у берегов Камчат­ки. У самки карепрок­тус а перед нерестом так­же вырастает длинная трубочка, и ею она откладывает икру в околожаберную по­лость краба. Здесь икра нахо­дится в полной безопасности и в особенно благоприятных для развития кислородных усло­виях.

Есть рыбы, которые устра­ивают особые гнезда и в них откладывают икру. А некото­рые заботятся даже о выклю­нувшихся личинках и мальках. Лососи, например, выгоня­ют со своего нерестилища всех рыб, — ведь они могут оказаться опасными для потом­ства! Рыболовы не раз встречали хариусов, лещей и даже крупных жерехов, изуродованных лососями.
Очистив нерестилище от врагов, лососи вырывают в грунте яму, откладывают в нее икру и заваливают сверху песком или галькой. Несколько дней самец и сам­ка остаются около гнезда и охраняют икру. Еще более заботлив самец пинагора, или, как его часто называют, морского воробья. Это довольно круп­ная рыба — до 60 сантиметров длиной и до 5 килограм­мов весом. Обитает пинагор в северной части Атланти­ческого океана, у берегов Европы и Америки.
Когда приходит время нереста, самка пинагора от­кладывает в прибрежной зоне на камни комок икры. Окончив икрометание, она уплывает в глубины океана — дальнейшая судьба потомства ее не волнует. Едва без­заботная мамаша удалится, самец становится «на часы». Он бережно охраняет икру, удерживаясь на прибое за камни особой присоской. Во время отлива, когда икра вдруг оказывается на мели, пинагор набирает в желудок воду и раздувается как шар, чтобы стать тяжелее и за­держаться на прибое. В часы отлива он все время обрызгивает икру водой. Так продолжается до тех пор, пока из икринок не выклюнутся рыбки. Они держатся стайкой около папаши. При первой тревоге рыбешки бросаются к отцу и присасываются к нему.
Своеобразные гнезда, похожие на глубокую тарелку, делают из водных растений североамериканские рыбы амии. Они строят свои гнезда на отмелях. Огромные, до двух метров диаметром, плавающие гнезда из растений устраивает и африканский длинно- рыл. Самка длиннорыла откладывает самые крупные среди пресноводных рыб икринки. Их диаметр 10— И миллиметров. Отец бдительно сторожит икру и ли­чинок.

Амурские рыбы касатки-скрипуны роют в прибреж­ном грунте норы глубиною до 15—20 сантиметров и в них откладывают икру. Касатки селятся колониями. На одном квадратном метре бывает свыше двадцати нор, а вся площадь колонии достигает иногда нескольких де­сятков гектаров. Самцы располагаются у входа в норы и все время машут плавниками, подводя к икринкам свежую воду.
Протоптерус устраивает в иле норы длиною свыше полутора метров. Забравшись после икрометания в нору, самец выделяет слизь, которая очищает воду от мути, а особые выросты на его брюшных плавниках, с множе­ством кровеносных сосудов, обогащают воду кислородом.
Заботливо относятся к своему потомству южноаме­риканские рыбки акара. Перед нерестом самка отыски­вает плоский камешек под цвет икры. Она тщательно удаляет с камешка все соринки и откладывает на него икру. Закончив икрометание, самец и самка становятся рядом и обмахивают икру плавниками. Когда появляют­ся личинки, родители осто­рожно берут их в рот и пе­реносят в ямки, заранее вы­рытые в песке. Поместив личинки в надежное укры­тие, родители располагают­ся около гнезда, став голо­вами в противоположные стороны: при малейшей опа­сности они готовы бросить­ся на врага и защитить де­тей.
Подросших мальков ро­дители выводят на прогул­ку; впереди плывет мать, за ней следует стайка мальков, а позади, зорко наблюдая за семейством, плывет отец.
Отличный семьянин и искусный строитель самец ма­ленькой рыбки колюшки. Перед началом нереста самец отыскивает подходящее место и приступает к постройке гнезда. Выкопав ямку, он выстилает ее водорослями, потом воздвигает из стеблей водных растений и кореш­ков стенки и крышу и скрепляет ее клейкой слизью.
Готовое гнездо обычно напоминает шар и имеет два отверстия: одно побольше, другое поменьше.
Окончив постройку, самец отправляется за самкой. Вскоре они возвращаются вместе. Самка забирается в гнездо и, выметав икру, уплывает. Через некоторое вре­мя самец приглашает другую самку, и так повторяется много раз.
Когда самец найдет, что икры в гнезде достаточно, он поправляет гнездо, закрывает одно отверстие и остает­ся у второго. При приближении врагов самец с ожесто­чением бросается на них, колет иглами, щиплет и обычно прогоняет непрошеных посетителей.
Отец не оставляет без присмотра и мальков: он заго­няет их в гнездо, оберегает от хищников и покидает только через десять — двенадцать дней, когда маленькие колюшки уже сами могут постоять за себя.
Некоторые лабиринтовые рыбы — макропод, гурами, бойцовые — откладывают икру в гнездо из пены.
Когда наступает время нереста, самец макропода приступает к постройке гнезда. Он набирает в рот воздух и выпускает его под водой. Пузырьки с клейкой оболочкой образуют на поверхности островок из пены диаметром 5—6 и высотой около 3 сантиметров. Через день-два, закончив работы, самец плывет за самкой. Затем макроподы подплывают под гнездо и, изогнув­шись, а иногда и перевернувшись вверх брюшком, вы­метывают икру. Икринки, упавшие на дно, самец под­бирает ртом и относит в гнездо. При этом он все время пускает пузырьки, так что икринки оказываются как бы в воздушном колоколе. Через 2—3 дня из икринок вы­клевываются личинки. Отец и тут не оставляет детей: пытающихся уплыть он водворяет в гнездо, больных держит во рту. Так продолжается около недели, затем отец предоставляет малькам самим заботиться о себе.
А вот самцы морских игл и коньков, так те носят икру с собой. На брюшке у самого хвоста у них есть специальный карманчик; самка, а иногда несколько самок, откладывают в него икру. Вскоре отверстие карманчика зарастает. Но как только раз­витие икринок завершится, карманчик открывается — и мальки выходят на свободу. Некоторые рыбы — апогон, тамбала, малайский гурами, тиляпия — вынашивают икру во рту. Сто, двести, а иногда даже четыреста икринок со­ставляют довольно плотный комок, и бедным родителям в течение двух недель — пока развиваются икринки — прихо­дится плавать с полузакрытым ртом. В это время им и по- есть-то как следует не удает­ся. И все же они продолжают трогательно заботиться о по­томстве даже после того, как из икринок выклюнутся маль­ки. Стоит появиться опасно­сти— и мальки находят убе­жище во рту у заботливых ро­дителей.

Самец ново-гвинейской рыбки куртус гулливери носит икру на затылке, где она прочно прикрепляется нитями к особому костяному крючку.
В наиболее безопасных условиях развивается икра у живородящих рыб. У них малек сразу рождается спо­собным к самостоятельной жизни.
Живородящих рыб доволь­но много. Но одна из них, не­взрачная на вид, небольшая рыбка гамбузия, пользуется особой признательностью лю­дей. Родина ее — пресные водоемы Северной и Цен­тральной Америки. В нашу страну гамбузию привезли из Италии в 1925 году для борьбы с малярией. Она быстро акклиматизирова­лась и, поедая личинок ко­мара анофелеса, в короткие сроки помогла уничтожить очаги малярии в Закав­казье. Сейчас гамбузия за­нимается своим полезным делом и в Средней Азии. Привез гамбузию в Со­ветский Союз доктор Н. П. Рухадзе. В Краеведческом музее в Сухуми ему установлен памятник. Там же хра­нится и бидон, в котором доставили рыбок. Ведь скольким людям гамбузии сохранили жизнь и здо­ровье!

На прилавках рыбных магазинов вы, наверное, не раз видели рыб красноватого цвета с большими выпучен­ными глазами. Это глубоководная живородящая рыба Северной Атлантики — морской окунь. Крупные экзем­пляры этой рыбы очень плодовиты и мечут до 350 000 ли­чинок.
А вот такую рыбу не каждому доведется увидеть. Обитает она в Тихом и Атлантическом океанах. Это акула, по прозвищу рыба-молот. У нее большая, дости­гающая полутора метров молотообразная голова, под­ковообразный зубастый рот и золотистые подслепова­тые глаза, расположенные по концам молота. Мечет она 30—40 детенышей.
К живородящим относится и пила-рыба. Вместо че­люстей у нее торчит двухметровая пила, усаженная длинными, от 10 до 15 сантиметров, зубьями. Пилой ры­ба пользуется как лопатой, выкапывая из ила различных моллюсков. Но нередко она нападает на крупных рыб, и тогда пила служит ей грозным оружием.
Детеныши этой рыбы рождаются с пилами. Для того чтобы при рождении не поранить мать, пилы у них по­крыты чехольчиками, от которых рыбки освобождаются сразу же после рождения.
Скат манта приносит только одного детеныша, но зато вес его 15—20 килограммов, а длина около одного метра.

Некоторые рыбы, оставив потомство, погибают. Жизнь за жизнь отдают дальневосточные лососи — кета, горбу­ша, нерка. Они совершают огромные путешествия — с мест кормежки в Тихом океане к верховьям дальне­восточных рек, чтобы выметать икру и погибнуть. После нереста берега этих рек усеяны погибшими рыбами. По­лакомиться мертвой рыбой бесчисленными стаями соби­раются вороны, приходят хищные звери.
Дальневосточные лососи гибнут потому, что в орга­низме рыб перед нерестом и во время него происходят глубокие изменения. Кроме того, лососи со времени за­хода в реки совершенно не питаются, а энергии на подъем вверх по реке расходуют очень много.
Частично гибнут после нереста и европейские лососи.
Поголовно умирают, выметав икру в глубинах океа­на, пресноводные угри.
Один раз в жизни мечет икру каспийская сельдь черноспинка. Весной, в начале апреля, начинается ее ход в Волгу. Она идет по Волге в Оку, Каму и даже в Вятку. Во время нереста черноспинка бурно плещется и часто выпрыгивает из воды на берег. Выметав икру, она кружится на месте, как волчок, мечется из стороны в сторону. Поэтому местное население называло ее «бе­шенной» и считало несъедобной. Только в пятидесятых годах XIX столетия академик К. Бер установил, что «бешенка» совершенно безвредна, и рекомендовал солить и коптить ее, как других сельдей. С тех пор черноспин­ка, под названием залома, долго занимала прочное ме­сто на прилавках наших магазинов.

Трагическая судьба у небольшой живородящей глубоководной рыбки голомянки, она водится на Байка­ле. Когда наступает время метать личинок, самка под­нимается на поверхность и из-за резкого изменения давления у нее лопается брюшко; мать погибает, а ли­чинки обретают свободу.
Итак, мы видели, что большинство рыб равнодушно относится к своему потомству, реже встречаются забот­ливые родители, но есть, оказывается, и лютые враги своих детей.
Из наших пресноводных рыб щука, окунь, налим «без зазрения совести» поедают собственную молодь. На пер­вый взгляд кажется, что такое «самоедство» никак не оправдано и что здесь природа допустила ошибку. Но это не совсем так.
Вот перед нами небольшое озерко, расположенное в глубине карельских лесов. Вода в нем кислая, коричне­вая, дно торфяное, водной растительности почти ника­кой. Из рыб в озерке водится только окунь. В первые годы жизни корма ему здесь хватает — различных рач­ков и личинок вдоволь. Но как только он становится постарше, рачки ему «на один зуб», да и поймать про­ворного рачка не просто. И пришлось бы окуню погиб­нуть, если бы не младшие собратья. Поедая собствен­ных мальков, двухлетние окуни быстро растут и через год-два уже мечут икру
Не стань окунь «самое­дом», окуневый род в озер­ке перевелся бы. Значит, окунь враг своим детям, но не своему роду. Следова­тельно, и здесь «природа не поступила опрометчиво».

Print Friendly

Это интересно: