maxresdefault

Часто рыбам приписывают исключительную сообразительность. Рассказывают «охотничьи истории» о щуках и язях, умеющих открывать крышки садков. О лещах, которые, поднявшись по лесе на поверхность воды и уви­дев рыболова, сразу же исчезают в глубине. Об «умных» сазанах, — собьет такой умник хвостом насадку с крюч­ка и спокойно лакомится ею. О «хитрых» окунях, отго­няющих своих менее сообразительных товарищей от крючка.
Большинство этих историй — плод воображения рас­сказывающих, но есть примеры, которые как будто под­тверждают осмысленные действия рыб.
Разве не кажутся нам умными длительные путеше­ствия лососей в поисках нерестилищ? Или наблюдаемая у колюшки защита потомства? Или способ, которым до­бывает пищу брызгун? Эта рыбка, выпуская изо рта струю воды, сбивает с деревьев, окружающих водоем, насекомых и схватывает их при падении.
Умным представляется нам и поведение рыб, остере­гающихся сетных ловушек, толстых и грубых лес рыбо­ловов. Как же объяснить эти «умные» поступки рыб? Оказывается, это уже объяснено, и не кем другим, как великим русским физиологом И. П Павловым.
В результате многих экспериментов и наблюдений И. П. Павлов обнаружил, что всем животным присущи два рода деятельности: безусловно-рефлекторная и дея­тельность, связанная с условными рефлексами. Безус­ловно-рефлекторная деятельность заложена у животных «от роду», она вырабатывалась в течение долгого време­ни и на многих поколениях и состоит из цепи инстинк­тивных реакций организма на происходящие вокруг из­менения. Первостепенную роль в жизни животных, в том числе, конечно, и рыб, играет пищевой рефлекс.
Пищевые реакции рыб очень разнообразны. Хищные рыбы питаются живой добычей, их особенно привлекают движения жертвы. Попробуйте на дне аквариума с оку­нями поместить мертвого мотыля, окуни не обратят на него никакого внимания. Но стоит бросить в аквариум живого мотыля, как рыбки устремятся к добыче всей Стайкой, причем мотыль достанется самому проворному.
Не менее показательно отношение хищников к искусственным приманкам — блеснам. На неподвижную блесну не польстится ни один хищник, а самой уловистой окажется та, которая, двигаясь, наиболее полно повторит водные колебания, создаваемые живой рыбкой. Хищники обращают внимание и на положение жерт­вы. В некоторых водоемах щука схватывает посаженную на крючок мертвую рыбку. Однако щука никогда не схва­тит рыбку, если та плавает брюшком кверху или лежит боком на дне. Поэтому опытные рыболовы перед наса­живанием мертвой рыбки на крючок вводят ей в брюшко через рот продолговатый кусочек свинца. Тогда рыбка при ловле на кружки или на жерлицы будет занимать в воде правильное горизонтальное положение брюшком книзу. У мирных рыб сигналом «пища» служит не только вид предмета, но и издаваемый им запах.




В течение многих поколений у рыб выработались и наиболее целесообразные способы охоты. Щука, окунь мало заметны среди водных растений, и обычно они охо­тятся из засады. Быстро плавающие рыбы — тунец, ло­сось— приспособились догонять добычу. Брызгун свой удивительный способ охоты за насекомыми тоже унасле­довал от предков.
Очень важна для сохранения вида цепь врожденных рефлексов, связанных с заботой о потомстве. Все рыбы инстинктивно мечут икру в таких условиях, при которых она лучше всего развивается. Поэтому одни рыбы нере­стятся в тиховодье, другие на быстринах, а третьи совер­шают в поисках удобных нерестилищ длительные путе­шествия.
У некоторых рыб забота о потомстве идет еще даль­ше: лососи перед нерестом прогоняют с нерестилищ вся­кую рыбу, а затем зарывают икру в песок и гальку. Сомы охраняют икру вплоть до выклева мальков, а самец ко­люшки строит для икры особое гнездо и первое время сторожит мальков.
Однако родительский инстинкт у рыб сохраняется не­долго. Даже такой заботливый папаша, как самец ко­люшки, как только мальки начинают самостоятельно питаться, становится к ним равнодушным. Более того, при случае он не откажется полакомиться собственными детьми, как и всякой другой движущейся добычей. Так, раньше или позднее, поступает большинство рыб, осо­бенно в неволе, где свобода ограничена стеклом аква­риума. Поэтому опытные аквариумисты следят за рыба­ми и, как только начнет угасать родительский инстинкт, отсаживают отца и мать. При разведении живородящих рыбок в аквариуме мальков нужно вылавливать немед­ленно, иначе они все могут быть проглочены матерью.
Стремление животных к свободе тоже безусловный рефлекс. Пойманный в западню зверь, попавшаяся в си­лок птица, запутавшаяся в сетях рыба прилагают все усилия, чтобы освободиться.
Рефлекс свободы очень силен. Птица, очутившаяся в клетке, или рыба, только что посаженная в аквариум, часто отказываются от пищи и иногда даже погибают от голода. Не следует, конечно, думать, что животные ску­чают в неволе и погибают от «тоски по свободе». Живот­ные не люди, и очеловечивать их поступки не следует. Просто в этих случаях рефлекс свободы оказывается сильнее пищевого.
Большую роль в жизни животных играет оборони­тельный рефлекс. Рыбы боятся не только явных врагов, но и подозрительно относятся ко всяким незнакомым предметам. Их может пугать и вид предмета, и произве­денный им шум, и его запах, и даже тень, падающая от него на воду. У различных видов рыб осторожность раз­вита не одинаково. К наиболее осторожным из наших рыб следует отнести сазана, леща, форель, к наименее — окуня, налима, щуку.
От врагов рыбы обычно спасаются бегством или пря­чутся. Но есть и такие, которые пытаются напугать вра­га. Иглобрюх, куткутья при виде врага раздуваются и принимают форму шара; окунь, ерш поднимают колючий спинной плавник. Иногда рыба обороняется активно. Му­рена, если ее потревожить, может серьезно поранить да­же человека. Обороняясь, скат-хвостокол пускает в ход свои грозные кинжалы. Колюшка, защищая свое гнездо, колет врагов иглами. Рыбы с «электростанциями» при малейшей опасности приводят их в действие. Сразу же бросаются в атаку, если их потревожат, самцы бойцовой рыбки. С ожесточением дерутся они и друг с другом. В Сиаме бойцовых рыбок специально дрессируют для публичных боев. Многочисленные зрители заключают, как на скачках, пари и награждают победителя шумны­ми аплодисментами.
Избежать опасности животным помогает также и исследовательский рефлекс, или рефлекс «Что это та­кое?»
В чем же его сущность?
Всякое животное, попав в незнакомую обстановку или завидев незнакомый предмет, приглядывается, при­слушивается, принюхивается, стараясь определить, не грозит ли ему какая-нибудь опасность. Но не приблизив­шись к незнакомому предмету, не узнаешь, что можно от него ждать. И животное, преодолевая страх, пытается выяснить положение.
Именно учитывая этот инстинкт животных, Майн- Рид в одном из своих романов рассказал о следующем случае. У охотника кончались продукты, а ему еще пред­стоял длительный путь через прерии. На рассвете он за­метил стадо антилоп. Как подобраться к сторожким жи­вотным, если кругом нет ни одного укрытия? И охотник нашел выход. Приблизившись к антилопам на такое рас­стояние, чтобы они его заметили, он опустился на руки, а ногами стал выделывать в воздухе замысловатые пи­руэты. Это необычное зрелище привлекло внимание жи­вотных, антилопы стали медленно приближаться к охот­нику. Когда они оказались на расстоянии выстрела, охотник вскочил, схватил с земли ружье и застрелил ближайшую антилопу.
Так же поступают и рыбы. Каждому спиннингисту приходилось наблюдать, как за блесной устремляются рыбешки значительно меньше самой приманки. Это про­
явление исследовательского рефлекса. Возможно, что и скопление некоторых рыб у опущенной под воду электри­ческой лампочки также является проявлением этого ин­стинкта.
Не исключено, что подход многих рыб на звук объ­ясняется не пищевым, а тоже исследовательским реф­лексом, который, после того как рыба обнаружила до­бычу, переходит в пищевой.
Инстинкты не всегда остаются постоянными. Очевид­но, когда-то лососи метали икру в океане. Но в реках оказалось меньше врагов, более благоприятные условия для созревания икры, и инстинкт изменился — лососи стали откладывать икру в быстротекущих реках.
Ладожская форель, так же как и лосось, для нереста заходит в реки. При этом она всегда поднимается вверх по течению. А вот ладожская форель, акклиматизиро­вавшаяся в озере Янис-Ярви, спускается для икромета­ния в реку Янис-Йоки, вытекающую из озера. Инстинкт изменился потому, что в озеро Янис-Ярви не впадает ни одной речки с удобными для озерной форели нерестили­щами.
Не так давно сырть из Финского залива поднималась метать икру в реку Нарову и, отнерестовав, уходила об­ратно в залив. После постройки плотины на Нарове часть стада сырти оказалась отрезанной от залива. Сей­час сырть освоилась с новыми условиями, она живет и размножается в реках Нарове, Великой и в Чудском озере.
Однако инстинкты при изменении условий жизни ме­няются далеко не всегда. Например, постройка электро­станции на реке Волхов закрыла сигам путь к излюблен­ным нерестилищам и привела к почти полному их выми­ранию.
Поступки данного животного, объясняющиеся приоб­ретенным опытом, И. П. Павлов относит к условной рефлекторной деятельности. Оказывается, что, несмотря на примитивное устройство головного мозга у рыб, услов­ные рефлексы вырабатываются у них довольно быстро. Много интересных опытов проделали ученые с рыбами. Их нетрудно повторить каждому, имеющему аквариум.
Подвесьте в аквариуме на нитке красную бусинку — и рыбы обязательно ее «попробуют». В тот же момент бросьте в кормовой угол любимую пищу рыб. Повторяйте
опыт неоднократно, и через некоторое время рыбы, по­дергав бусинку, будут устремляться в кормовой угол, даже если им и не предложат пищи. Замените красную бусинку зеленой, но при этом не давайте рыбам корма. Рыбы к ней не притронутся. Но можно переучить рыб — заставить их схватывать зеленую бусинку и отказывать­ся от красной.
Вырежьте из картона два треугольника, один боль­шой, другой маленький. Во время кормления рыб при­кладывайте к стеклу один треугольник, а после корм­ления — другой. Через некоторое время рыбы будут подходить к треугольнику того размера, который при­кладывали к стеклу во время кормления; будут подхо­дить даже в том случае, если им не дадут пищи, но не будут обращать никакого внимания на второй. Треуголь­ники можно заменить буквами алфавита, и рыбы скоро научатся их различать.
Или еще один пример. Среди атерин, обитающих пре­имущественно в тропических водах, встречаются рыбки, окрашенные в ярко-красный цвет и почти бесцветные. Так вот, красным рыбкам вложили в рот кусочки щупа­лец жгучих актиний и пустили их в аквариум с хищными рыбами. После того как хищники попробовали атерин с щупальцами актиний, они потеряли к ним всякий инте* рес. Пущенные через несколько дней в аквариум красные рыбки, уже без «начинки», в течение долгого времени оставались нетронутыми, в то время как неокрашенные атерины немедленно поедались.
Условный рефлекс у рыб можно выработать и на звук. Если кормление рыб производить по звонку, то вскоре они будут подходить на звонок и при отсутствии пищи. Более того, опыты показали, что у рыб можно вы­работать условные рефлексы на звуки различной высоты тона. Сомиков каллихтов при одном тоне звука корми­ли, а при другом ударяли по носу палочкой. Через неко­торое время сомики подплывали, заслышав звук первого тона, а услышав второй, бросались наутек и забивались в дальний угол аквариума.
Наглядно иллюстрирует значение приобретенных на­выков следующий опыт: аквариум с находившейся в нем щукой перегородили стеклом и в отгороженную часть пустили живую рыбку. Щука сразу же устремилась к рыбке, но, ударившись несколько раз о стекло, прекра­тила безуспешные попытки. Когда стекло вынули, щука, наученная «горьким опытом», уже не возобновляла по­пыток схватить рыбку.
Осторожно берет приманку рыба, побывавшая на крючке или схватившая несъедобную блесну. Вот почему в глухих водоемах, где рыба «не знакома» с человеком, и удочкой, она берет насадку смелее, чем в водоемах, часто посещаемых рыболовами. По этой же причине там, где бывает много подводных охотников, к рыбе трудно приблизиться на выстрел из гарпунного ружья.
Поскольку осторожность рыб связана с приобретен­ным ими опытом, то естественно, что чем старше рыба, тем подозрительнее относится она ко всяким незнакомым предметам. Понаблюдайте за стайкой голавлей, плаваю­щих около устоев моста. Бближе к поверхности держат­ся небольшие голавлики, а глубже видны темные сигаро­образные силуэты крупных рыб. Бросьте в воду кузне­чика— всплеск — и он исчезает во рту одного из круп­ных голавлей. Теперь проткните кузнечика соломинкой и опять бросьте его в воду; крупный голавль подплывет, но приманку не возьмет, и только мелочь будет трепать кузнечика с торчащей из него соломинкой.
Для того чтобы рыба стала остерегаться грубой сна­сти, ей совсем не обязательно самой побывать на крюч­ке. Резкие броски одной попавшейся на крючок рыбы могуть напугать и надолго насторожить всю стаю, вы­звав подозрительное отношение к предлагаемой насадке.
Иногда рыбы используют опыт, приобретенный сосе­дом. В этом отношении характерно поведение косяка ле­щей, окруженного неводом. Сначала, очутившись в тоне, рыбы мечутся по всем направлениям. Но стоит одному из них, воспользовавшись неровностями дна, проскольз­нуть под тетиву, как за ним немедленно устремляется вся стая.
Теперь понятно и поведение «хитрого» окуня, отго­няющего других от крючка с насадкой. Очевидно, он уже побывал на крючке и остерегается взять насадку, а дру­гие следуют его примеру.
Наблюдения за рыбами в аквариуме подтвердили, что рыбы действительно перенимают опыт соседа. Был проделан следующий опыт. Аквариум разделили попо­лам стеклянной перегородкой и в одну половину поса­дили несколько верховок. В углу аквариума зажигали
красную лампочку, свет которой привлекал рыб. При приближении к лампочке они получали удар током и об­ращались в бегство. После нескольких опытов рыбы бросались врассыпную, как только вспыхивала красная лампочка. Затем во вторую часть аквариума посадили других верховок. Когда зажигали лампочку, вновь поса­женные рыбки, следуя примеру своих соседей, тоже убе­гали от красного света, хотя никакого удара током они ранее не получали. После десяти опытов первую партию рыбок высадили, но у оставшихся сохранился отрица­тельный рефлекс на красный свет.
Обычно условные рефлексы у рыб долго не сохраня­ются, и они скоро забывают «выученное». Однако если условия, при которых возник рефлекс, из поколения в по­коление повторяются, он может стать врожденным.
Посмотрите, как плавает в аквариуме телескоп. Он все время заворачивает в какую-нибудь сторону, стре­мясь плыть по кругу. Склонность к «круговому плава­нию» появилась у него потому, что в Китае, на родине телескопов, многие поколения этих рыб содержались в аквариумах-вазах.
В большинстве рек голавль питается червями, насе­комыми и их личинками, растениями, мелкими рыбками. А вот в Неву попадают всякие пищевые отходы, и го­лавль стал в ней почти всеядным. Здесь его ловят на удочку, насаживая на крючок кусочек колбасы, сыра или даже селедки. В реках, расположенных вдали от боль­ших городов, голавль к такой насадке и не притронется. Так изменение условий питания привело к превращению временного пищевого рефлекса в постоянный.
Как видим, «ум», «сообразительность» и «хитрость» рыб объясняются врожденным инстинктом и приобретен­ным в течение жизни опытом.

Print Friendly

Это интересно: