img-1-08-08-2011-09-23-02

 

Генрих Шлиман раскопал Трою. Это всем известно со школьной скамьи. Однако мало кто знает о том, что в ученом мире до сих пор, по выражению немецкого ученого Эриха Цорена, идет «Троянская война».

Начало этой «войны», да и нынешние «бомбардировки» частенько уходят корнями в элементарные чувства зависти, неприязни к преуспевшему дилетанту, — ведь археология — сложнейшая из наук, несмотря на кажущуюся простоту и доступность ее едва ли не каждому, взявшему в руки кайло. Все это и так, и не так. Вот уже сто двадцать пять лет не утихают и настоящие научные дискуссии на тему — которая же Троя — та, Гомеровская?..

«Дилетант» Шлиман, обуянный навязчивой идеей откопать Гомеровскую Трою (а ведь нашел-то он ее с текстом «Илиады» в руках!), сам того не подозревая, на столетие раньше совершил и еще одно открытие: пренебрегая верхними (поздними) культурными слоями, он докопался до скалы — материка, как принято говорить в археологии. Теперь ученые так поступают сознательно, хотя и по другим, чем это сделано Генрихом Шлиманом, причинам…

Да, купец, забросивший свое дело и взявшийся за археологию, мягко говоря, порезвился (хотя и за свой счет).

Однако никто не станет спорить — ему, дилетанту, очень везло. Он ведь раскопал не только Трою, но и царские гробницы в Микенах. Правда, так и не осознав, чьи же захоронения он там откопал. Он написал семь книг. Он знал многие и многие языки — английский, французский… (впрочем, смотри карту Европы).

За шесть недель в 1866 г. (ему было 42 г.) освоил древнегреческий, — чтобы читать греческих авторов в подлиннике!

Это ему было крайне необходимо: ведь Генрих Шлиман поставил перед собой задачу последовать за «поэтом поэтов» Гомером буквально построчно и найти легендарную Трою. Вероятно, ему казалось, что Троянский конь все еще стоит на древних улицах, и петли на его деревянной дверце совсем не проржавели. Ах, да! Ведь Троя была сожжена! Как жаль: значит, конь, скорее всего, сгорел.

Генрих Шлиман упорно копал глубже. Обнаружив Троянский холм еще в 1868 г., он постоял на нем и… молча удалился: писать свою восторженную книгу «Итака, Пелопоннес и Троя». В ней он сам себе поставил задачу, решение которой уже знал. Другое дело — не предполагал вариантов.




Археологи были злы на него. Особенно педантичные немцы: как это так — проскочить все культурные слои?..

Генрих Шлиман прославился пионерными находками в Малой Азии, на месте античной (гомеровской) Трои,

Генрих Шлиман прославился пионерными находками в Малой Азии, на месте античной (гомеровской) Трои,

Шлиман по-своему определил Гомеровский слой: самый нижний представлял Трою какой-то убогой и примитивной… Нет, не мог великий поэт вдохновиться маленьким поселочком!.. Величественной и с признаками пожара оказалась Троя II, окруженная городской стеной. Стена была массивной, с остатками широких ворот (их было двое) и такой же формы калиточкой… Не имея никакого понятия о стратиграфии, Шлиман решал умозрительно, который слой больше всего подходит для того, чтобы именоваться Троей…

Немцы, вместо того чтобы восхищаться, смеялись Шли-ману в лицо. А уж когда вышла его книга «Троянские древности»… Не только археологи, профессора и академики, но и простые никому не известные журналисты в открытую писали о Генрихе Шлимане как о нелепом дилетанте. А ученые, которым в жизни повезло, наверное, меньше, чем ему, вдруг и сами повели себя как торговцы с Троянской площади. Один уважаемый профессор — видимо, пытаясь подделаться под «ненаучное» происхождение Шлимана — сказал, что Шлиман свое состояние нажил в России (это-то так и есть), занимаясь контрабандной торговлей селитрой!.. Такой ненаучный подход «авторитета» археологии многим вдруг показался вполне приемлемым, и другие всерьез объявили о том, что, видимо, свое «сокровище Приама» Шлиман «заранее закопал на месте находки». О чем идет речь?

Дело было так (со слов Шлимана). Удовлетворившись своей трехлетней работой и откопав желанную Трою, он постановил завершить работу 15 июня 1873 г. и уехать домой, чтобы засесть за описание результатов и составление полного отчета. И вот за сутки до этого часа, 14 июня, в отверстии стены недалеко от западных ворот что-то блеснуло! Шлиман моментально принял решение и отослал под приемлемым предлогом всех рабочих. Оставшись вдвоем с женой Софией, он полез в отверстие в стене и… извлек из него массу вещей — килограммы великолепных золотых изделий (флакон весом 403 г, 200-граммовый кубок, 601-граммовый ладьеобразный кубок, золотые диадемы, цепочки, браслеты, перстни, пуговицы, бесконечное множество мелких золотых вещей, — всего 8700 изделий из чистого золота), посуду из серебра, электра, меди, разные поделки из слоновой кости, полудрагоценных камней…

Да, несомненно, раз сокровище найдено неподалеку от дворца, (а он, конечно же, принадлежал Приаму!), значит, царь Приам, видя, что Троя обречена и делать нечего, решает замуровать свои драгоценности в городской стене у западных ворот (тайник там был заготовлен заранее). И царь Трои сделал это!

С великими усилиями (история почти детективная, — потом такой способ нелегального провоза переймут большевики) Шлиман в корзине с овощами вывозит «сокровища Приама» за пределы Турции.

А затем… поступает, извините, как самый заурядный купец: он начинает торговаться с правительствами Франции и Англии, а потом России, — с тем чтобы повыгоднее продать золотой клад Трои.

Надо отдать должное сильным мира сего, ни Англия, ни Франция (Шлиман жил в Париже), ни государь Александр II не желают приобретать бесценный «клад Приама». А турецкое правительство тем временем, изучив прессу и тоже, вероятно, обсудив «дилетантизм» первооткрывателя Трои, затеяло судебный процесс по обвинению Шли мана в незаконном присвоении золота, добытого в чужой земле, и в контрабандном вывозе его за пределы страны…

Впрочем, у Генриха Шлимана в Германии были не только противники, но и мудрые сторонники: знаменитый Рудольф Вирхов, врач, антрополог и исследователь античности; Эмиль Луи Бюрнуф, блестящий филолог, директор Французской школы в Афинах. Именно с ними-то Шлиман и возвращается в Трою в 1879 г. продолжать раскопки. И выпускает свою пятую книгу — «Илион», за что Ростокский университет присваивает ему звание почетного доктора!

Долго колебался «дилетант», но все же решился и подарил «сокровища Приама» городу Берлину. Случилось это в 1881 г., и тогда же благодарный Берлин, с соизволения кайзера Вильгельма I, объявляет Шлимана почетным гражданином города. Клад поступает в Берлинский музей первобытной и древней истории, и о нем… напрочь забывают и ученый мир, и мировая общественность! Будто никаких «сокровищ Приама» не было в помине!

Седьмую свою книгу Шлиман назвал «Троя». Это было слово (и дело), на которые он истратил все свое состояние.

Однако ученый мир (даже германский) уже повернулся лицом к первооткрывателю древней легенды: в 1889 г. в Трое состоялась первая международная конференция. В 1890-м — вторая.

Знаменитый «дилетант», конечно, не он первый решил следовать за Гомером. Еще в XVIII веке француз ле Шевалье копал в Троаде. В 1864 г. австриец фон Хан заложил разведочный раскоп (за 6 лет до Шлимана) именно на том месте, где потом копал Шлиман, — на холме Гиссарлык. Но в историю вошел все же Шлиман!

Даже после смерти обласканного судьбой дилетанта в 1890 г. немецкие ученые не хотели, чтобы Шлимана считали первоткрывателем Трои. Когда его молодой коллега откопал Трою VI (один из слоев, которые Шлиман проскочил, не удостоив вниманием), они обрадовались: пусть не маститый, пусть молодой, но археолог с хорошей школой!

Если рассуждать и дальше именно с этих позиций, то до послевоенного времени Троя Гомера вовсе не была найдена: Трою VII откопал американец К. Бледжен… Как только в Германии узнали об этом, Гомеровской Троей немедленно объявили… Трою Генриха Шлимана!

Современная наука насчитывает XII культурных слоев Трои. Троя II Шлимана относится примерно к 2600–2300 гг. до н. э. Троя I — к 2900–2600 гг. — эпохе ранней бронзы. Последняя (самая поздняя) Троя прекратила свое существование, тихо угаснув в 500-х гг. н. э. Звалась она уже не Троей и не Новым Илионом, в котором приносил жертвы и устраивал игры перед походом на Дария Александр Македонский, а звалась она — Илиум, будучи уже чисто римским городом. А в начале римского века (Страбон, География, Кн. XIII, гл. 1:39) Гай Юлий Цезарь «отдал жителям земли, освободил их от государственных повинностей». К Илиуму и у римлян, и у греков отношение было трепетное…

Фигура Генриха Шлимана — не рядовое, но и не слишком уж выбивающееся из ряда своего века явление. Конечно, кроме огромной любви к истории богатый купец жаждал славы. Немного странно для его приличного возраста, но, с другой стороны, кто из нас и каких игрушек недополучил в детстве?.. Великий Пушкин, гений которого, конечно же, осознавал свое место, тем не менее пыжился доказать, что он древнего рода (ну, допустим, это святое… но ведь и чин стремился при дворе повысить!..).

Теперь уже известно, что никакого «клада Приама» не было. А золото? — спросите вы.

Да, золото есть. Многие уверены, что оно, вероятно, набрано из разных слоев. Мол, не было в Трое II такого слоя. «Сокровище», дескать, скомплектовано (а может быть, и куплено?) Шлиманом ради доказательства Гомера, ради самоутверждения.

Разнородность собрания очевидна. К тому же сопоставление дневников Генриха Шлимана, его книг и материалов прессы говорит о том, что его самого и его жены в Гиссар-лыке в момент находки вовсе не было! Многие «факты» биографии Шлимана подтасованы им самим: не было приема у американского президента, не выступал он в Конгрессе. Встречаются подделки фактов при раскопке Микен.

С другой стороны, уже говорилось, что Шлиман — дитя своего времени. Археологи (и известные!) XIX века принимались за раскопки часто лишь тогда, когда была надежда на обогащение. Например, Служба древностей Египта заключала от имени правительства контракт, по которому разрешала тому или иному ученому производить там-то и там-то раскопки, оговаривая при этом процент, который ученый забирает себе! Даже английский лорд Карнарвон судился и рядился с египетским правительством за этот процент, когда неожиданно наткнулся на золото Тутанха-мона. Только очень богатый американец Теодор Дэвис позволил себе милостиво отказаться от положенного процента. Но никто и никогда не интересовался (и не узнает), как и чем на него воздействовали… Нет ничего предосудительного в том, что в 1873 г. (это еще до находок в Эль-Амарне!) Генрих Шлиман хотел сбыть «сокровище Приама» какому-нибудь правительству. Так поступил бы каждый или почти каждый нашедший это золото. Как раз к нему-то Турция имела самое малое отношение: земля Трои не была ее исторической родиной. Правда, в таких случаях, когда возраст находки весьма почтенен, а миграция населения высока и трудно говорить о поиске «подлинного хозяина», конечно, следовало бы считать клад как бы природным месторождением и соответственно его рассматривать.

Но какова же судьба «сокровища Приама»? Не сказка ли оно? Нет, не сказка. Не столь уж трудно объяснить причины, по которым «клад» замалчивался и был недоступен зрителю в течение первых 50–60 лет. Затем в 1934 г. он все-таки был классифицирован по своей ценности (Гитлер, пришедший в 1933 г. к власти, подсчитывал все государственные ресурсы, и в Берлинском музее первобытной и древ ней истории провели элементарную инвентаризацию). С началом второй мировой войны экспонаты были запакованы и заперты в банковские сейфы (Турция ведь была союзником Германии и могла неожиданно предъявить претензии в отношении сокровищ). Вскоре, учитывая бомбежки Германии и невеселую судьбу Дрезденских дворцов, «сокровища Приама» были заперты в бомбоубежище на территории Берлинского зоопарка. 1 мая 1945 г. директор музея В.Унферцагг передал ящики советской экспертной комиссии. И они… исчезли еще на 50 лет!.. Кажется, если у «сокровища» есть это отличительное свойство — исчезать на 50–60 лет, лучше не осуществлять больше акций передачи или дара, а все-таки выставить на всеобщее обозрение.

Турецкий эксперт, ученая дама, профессор Стамбульского университета Юфук Есин, приглашенная Германией в составе экспертной группы в октябре 1994 г., осмотрев коллекцию Шлимана (надо понимать, с разрешения России, подписанного Б.Н.Ельциным?), заявила, что «в III тысячелетии до н. э. многие золотые, серебряные, костяные вещи изготовлялись с помощью лупы и пинцета».

Еще одна загадка?.. Может быть, даже отгадка: ведь купил же Парижский музей древнюю вещь из чистого золота за 200 тысяч франков, и это был «подлинный античный шлем», а оказался в конце концов бессовестной подделкой, выполненной (правда, не ведая, для чего) одесским мастером. Не это ли имела в виду госпожа Юфук Есин, говоря о «сокровище Приама»?..

Загадка в другом. Генрих Шлиман увлеченно рассказывает, как София перевозила находку в корзине с капустой, а Берлинский музей передал советским представителям три запечатанных ящика! Какой же физической силой обладала стройная молодая женщина?

Открывший легендарную Трою Генрих Шлиман — и сам личность легендарная. Сын бедного пастора из немецкой деревушки, самостоятельно нажив себе миллионное состояние, он в один прекрасный момент бросил «дело» (хо тя был уже, кроме всего прочего, директором Императорского банка в Санкт-Петербурге!), собрал «вещички» — и отправился путешествовать по миру, а среди походов и круизов написал семь книг, раскопал Трою, Микены, Ти-ринф… Оставив любимую, но не любящую русскую жену и детей, богатый дом и положение, женился на молодой и красивой гречанке Софье Энгастроменос и лишь с ней познал истинное личное счастье — в разъездах и раскопках под палящими лучами солнца.

Дилетанту Шлиману везло невероятно! Ведь холм Гис-сарлык, где по Гомеру он вычислил местонахождение Трои, до него раскапывал австрийский археолог фон Хан (повторим, 864 г. — за шесть лет до Шлимана) — и ничегошеньки там не нашел!

Воистину родившийся 6 января 1822 г. будущий археолог с мировым именем всю свою жизнь был осенен своим «земным» астрологическим знаком Козерога: земля открывала ему свои спрятанные сокровища!

Неудачи и нужда недолго преследовали Генриха. Да, будучи учеником лавочника, он недоедал и недосыпал. Да, образование у него было «никакое» — прямо скажем, не для занятий профессиональной археологией. Да, был момент, он просил милостыню на улицах Амстердама. И падал в голодные обмороки… Но все это было, вероятно, испытанием, которое закалило юношу, возбудило в нем механизм, освободивший неуемную энергию, которую Шлиман потом всю жизнь направлял на достижение лично поставленных целей (и достигал их!). И уже не страшно было, когда профессиональные археологи (особенно обидно это испытать от соотечественников) тыкали в него пальцем и чуть ли не кричали «ату его!». Не страшно было, совершив мировое открытие, до конца жизни оставаться полупризнанным в мире и совсем не признанным на родине. Редкие коллеги признали работу Шлимана, но те, кто признал, пошли за ним. Не страшно было вложить все свое состояние в многолетние раскопки — оказалось, это того стоило!..

В Голландии Шлиман оказался не по своей воле. Нанявшись юнгой на одно судно, в надежде на постоянный (хотя бы в течение нескольких месяцев) заработок, он отплыл из Германии в Венесуэлу. И в Северном море корабль, на котором юнга совершал свое первое плавание, не перенес декабрьского шторма! Немногие спаслись из команды, но Генрих Шлиман был в их числе: судьба сохранила его для археологии и мировой истории. Спасенных доставили на голландскую землю — так молодой человек, оставшийся без работы, прибыл в Голландию и стал в скором времени… голландским купцом! Торговая фирма, приютившая в конце концов страдальца, не пожалела, что так поступила: Шлиман приносил ей баснословные прибыли. Вскоре, сделавшись одним из совладельцев фирмы, Шлиман отправился в Санкт-Петербург — для организации полномочного представительства фирмы в России.

Может возникнуть резонный вопрос: а не трудно ли ему было путешествовать по странам и континентам — немцу, когда в мире столько языков и наречий?.. Нет, не трудно. Генрих Шлиман, к прочим своим талантам, оказался полиглотом. Любой язык он осваивал за шесть недель, пользуясь собственным, ни у кого не заимствованным методом. Так еще в Амстердаме он изучил русский (хотя разговаривать на нем ему было там абсолютно не с кем), а в 1866 г., твердо решив посвятить себя археологии (ему шел уже пятый десяток!), освоил древнегреческий, чтобы прочесть Гомера в подлиннике и твердо знать, где ему искать легендарную Трою. Кстати, целеустремленность Шлимана граничила с безумием: откопать Трою он поклялся еще в восьмилетнем возрасте, едва прочел немецкий перевод «Илиады».

Так, с гомеровским текстом «Илиады» в руках, он и появился в 1868 г. на холме Гиссарлык. Все совпадало — местоположение, холодный и горячий источники… Правда, горячий уже «остыл», но легенды сохранили его «температуру».

Тщательно взвесив все «за» и «против», ибо безумство и безрассудство в нем не уживались, Шлиман покинул Тур цию и занялся размышлениями на страницах книги, то или не то место нашел он для будущих раскопок. Только поставив все точки над «i», в основном убеждая и убедив самого себя, Шлиман вернулся и заложил на том самом холме первый раскоп. Он же и стал победным!

Богатая интуиция не подвела его. Сейчас многие ставят Шлиману в вину то, что Троя, которую он назвал Троей Гомера, таковой на самом деле не является. Но ведь до самого 1946 г. ученые путались с троянскими слоями, пока американец Бледжен не откопал так называемую Трою VII (всего ученые насчитывают по стратиграфии поселения двенадцать культурных слоев, самый нижний из которых относится к 2900 г. до н. э). Мог ли не ошибиться Шлиман за семь десятков лет до этого? А ведь логика в его суждении присутствовала: он нашел город с крепостной стеной, причем выгоревший от пожара, как и Гомеровская Троя!..

При раскопках Трои Шлиману опять повезло: он нашел более 8000 изделий из золота, электра, серебра, слоновой кости, драгоценных и полудрагоценных камней. Завершив раскопки в 1873 г., он уехал писать подробный отчет о проделанном, но в Трою возвратился еще раз в 1879 г., и снова копал.

Кроме того, голландско-русскому купцу повезло и в Микенах, где он открыл богатые царские гробницы. Тиринф, дворец, где жили герои обожаемого им Гомера, тоже раскопал Шлиман.

Почти ни на миг не прерывал он своих путешествий. Рудольф Вирхов и Вильгельм Дёрпфельд, один — известный исследователь античного мира, а другой — молодой археолог — становятся соратниками Шлимана. Ростокский университет Германии присваивает Генриху звание почетного доктора, так же поступает и Оксфорд, а США дают Шли-ману свое гражданство.

А вот Турция, прослышав о «кладе», привезенном Шли-маном в Европу, затевает судебную тяжбу на предмет наказания ученого «за незаконный вывоз с территории Турции принадлежащих ей ценностей». Пришлось раскошеливаться: Шлиман заплатил правительству Турции 50 тысяч франков, только после этого судебное преследование было прекращено.

С Дёрпфельдом Шлиман приезжает в Трою еще раз — в 1882 г. Не отпускала его легендарная земля, где он добыл мировую славу и совершил ряд дилетантских ошибок, вполне простительных великому исследователю. Об увлеченности Шлимана древностями говорит хотя бы тот факт, что своих «греческих» детей он назвал Агамемноном и Андромахой.

Спеша к жене в Афины из очередного вояжа, Шлиман скончался в неаполитанском отеле. Он бы обязательно доехал, если бы не воспаление мозга, из-за чего археолог потерял сознание и через несколько часов умер.

Шлиман похоронен в Афинах — на той земле, которую считал священной, потому что на ней жил и творил легендарный (как и он сам) Гомер. Ученые спорят, существовал или нет слепой певец Илиона и Итаки, не собирательный ли он «образ» древнего поэта? Хотя вопрос этот для псевдоученых. Для любого настоящего ученого нет сомнения в том, что создателем двух величайших поэм в истории человечества был по меньшей мере гений.

Может быть, когда-нибудь так же будут обсуждать проблему — жил ли на свете Генрих Шлиман, не легенда ли он?.. А Троя — останется.

Состоянию миллионера Шлимана повезло меньше, чем его обладателю: перед самой смертью ученого-дилетанта миллионы Шлимана закончились, и он умер почти нищим — точно таким же бедным, каким и родился. Не легендой ли были его миллионы?

Print Friendly

Это интересно: