507HolyGrail

 

У большинства живущих на нашей планеты людей не вызывает сомнения святость Иисуса Христа. Все ветви христианской религии, мусульмане (сунниты и шииты), а также все без исключения мировые секты (в том числе и сата-нисты) признают Христа — кто как пророка, кто как антагониста. Но кем они его признают? Выдающейся исторической личностью? Сыном Бога? Богочеловеком? Любое определение, кроме официального церковного догмата, здесь попахивает ересью. Но существует разница и в догматах — католическом, православном, баптистском, иеговист-ском…

Итак, Иисус из Назарета был прежде всего Спасителем. И потому на ранних этапах христианства его называли Со-тером, что, собственно, и означает «Спаситель».

Греческое слово «христос», что значит «помазанник», относится непосредственно к акту, выполняемому при про ведении древних мистерий Средиземноморья, а именно при помазании посвящаемого.

Христос так же был «мессией». Еврейское слово Mashiahh означает буквально то же самое, то есть «помазанник». Эзотерически слово «христос» относится не к какому-то одному особому человеку, но к божественной индивидуальности в каждом человеческом существе. Единство личного Эго с этой индивидуальностью создают Высшее Эго или «Живого Христа» (в буддистской терминологии «манушья будда»).

Эзотерически Христос означает Иисуса из Назарета, фигуру исторически темную, миф о чудесном рождении, жизни, смерти и воскрешении которого является основой христианской религии.

Позднее было высказано предположение, что Иисус (или Йоушухуа, на каком произношении настаивают сейчас израильские христиане, полагая, что из-за неправильного звучание имени Спасителя и произошли все беды нынешнего мира) был ессеем, первоначально вовлеченным в воинственное движение зилотов, противостоящее римской оккупации Иудеи во времена правления Тиберия, человеком, ищущим, как осуществить предсказания Ветхого Завета о приходе мессии, чтобы освободить евреев политически и духовно.

Пророк Даниил, кстати говоря, описывал будущего ме-сию «подобного человеку, идущему с небесными облаками».

В арамейском языке выражение «похожий на человека» — bar enash часто переводится как «сын человеческий». Это означает не более того, что сказано. То, что среди апостолов Иисуса были зилоты, предполагается в Евангелии. «Симон Зилот» означает не что иное, как зилот Симон, «Иуда Искариот» может относиться к sicarius — искривленный клинок, используемый зилотами для убийства.




Согласно этой теории и ее вариантам, Иуда предал Христа для того, чтобы предсказание могло быть исполнено. С этой точки зрения предательство Иуды для христианства столь же важно, как и распятие. Но смерть на кресте не была необходимой частью этого плана. Время от времени выдвигаются идеи, что на кресте умер не Иисус, а кто-то еще (это остается ортодоксальной доктриной ислама) или что Иисус был опьянен на кресте, затем, когда он казался мертвым, его быстренько сняли, поместили в склеп и затем привели в чувство.

Судьба Христа после распятия остается столь же таинственной и загадочной, как все предшествующие тридцать три г. жизни. Об этом лучше не думать, чтобы не впадать в ересь. Иначе мы окажемся в частоколе неприятных вопросов, которые способны довести до «научного атеизма». Это в том случае, если рассматривать Христа не как богочеловека, а как конкретную историческую личность. Опустим доктрину «непорочного зачатия», поскольку в этом мире есть и более загадочные вещи, нежели беременность молодой женщины при сохранении девственной плевы. То, что казалось чудом древним евреям, раз по пять в месяц наблюдает любой акушер. Неудивительно для нас и хождение по воде, кормление толпы пятью хлебами, исцеление увечных — век нынешний дал нам достаточно примеров левитации, массового гипноза и целительства, и все это проделывали люди, нисколько не претендующие на святость, почему же не допустить, что две тысячи лет тому назад жил экстрасенс Иисус из Назарета?

По-настоящему удивительно то, что в просвещенном первом веке нашей эры, когда существовали и календарь, и письменность, не осталось никаких документальных свидетельств о жизни столь выдающейся личности.

Среди ранних упоминаний о Христе есть два эпизода в работе Иосифа Флавия, иудейского историка (умер около 100 г. н. э.). Однако один из них, более длинный, как достаточно убедительно показано и признается даже христианскими теологами, более позднего происхождения и, возможно, написан каким-то христианином. Христос в нем прославляется и потому вряд ли может принадлежать такому ортодоксальному иудею, как Иосиф Флавий. Кроме того, он находится в середине раздела, посвященного другому предмету. Замечание Флавия о «поныне еще существующих так называемых христианах» достаточно необычно, если считать, что оно было написано в его время, но кажется вполне обычным, если оно является вставкой, сделанной много позже.

Вот что пишет Флавий: «Около этого времени жил Иисус, человек мудрый, если Его вообще можно назвать человеком. Он совершил изумительные деяния и стал наставником тех людей, которые охотно воспринимали истину. Он привлек к себе многих иудеев и эллинов. То был Христос. По настоянию наших влиятельных лиц, Пилат приговорил Его к кресту. Но те, кто раньше любил Его, не прекращали этого и теперь. На третий день Он явился им живой, как возвестили о Нем и о многих других Его чудесах боговдох-новенные пророки. Поныне еще существуют так называемые христиане, именующие себя таким образом по Его имени». В реальности указания на Иосифа Флавия не появляются до четвертого века. Второй эпизод включает только упоминание «брата Иисуса по имени Христос». Открытым является вопрос о достоверности также и этого эпизода.

Строго говоря, мы имеем лишь свидетельство Публия Корнелия Тацита (ок. 58– ок. 117 г. н. э.) о том, что Иисус действительно существовал и был казнен.

«…И вот Нерон, чтобы побороть слухи, приискал виноватых (в поджоге Рима. — Прим. автора) и предал изощреннейшим казням тех, кто своими мерзостями навлек на себя всеобщую ненависть и кого толпа называла христианами. Христа, от имени которого происходит это название, казнил при Тиберии прокуратор Понтий Пилат; подавленное на время это зловредное суеверие стало вновь прорываться наружу, и не только в Иудее, откуда пошла эта пагуба, но и в Риме, куда отовсюду стекается все наиболее гнусное и постыдное и где оно находит приверженцев. Итак, сначала были схвачены те, кто открыто признавал себя принадлежащими к этой секте, а затем по их указаниям и великое множество прочих, изобличенных не столько в злодейском поджоге, сколько в ненависти к роду людскому. Их умерщвление сопровождалось издевательствами, ибо их облачали в шкуры диких зверей, дабы они были растерзаны насмерть собаками, распинали на крестах, или обреченных на смерть в огне поджигали с наступлением темноты ради ночного освещения…. И хотя на христианах лежала вина и они заслуживали самой суровой кары, все же эти жестокости пробуждали сострадание к ним, ибо казалось, что их истребляют не в видах общественной пользы, а вследствие кровожадности одного Нерона.» (Анн. XV,44).

В этом скупом отрывке христианская церковь видит самое точное подтверждение существования Христа, сделанное язычником. Возразим, что это самое раннее указание на существование христианства, но не Иисуса из Назарета. Дальнейшие свидетельства о жизни Христа делались уже в христианскую эпоху и страдают некоторой… назовем это «святостью», разумеется боговдохновенной.

В первые века христианства по свету бродило множество текстов Евангелий. Так что теперь невозможно узнать, что представляет собой аутентичный текст Нового Завета и насколько точно он был передан. Самый древний дошедший до нас фрагмент (всего лишь несколько стихов из Евангелия от Иоанна) датируется не ранее чем 150 годом.

До наших дней сохранилось лишь несколько евангельских текстов. Они включают так называемую апокрифическую литературу, состоящую из писаний Клемента, Фомы, Ни-кодима и других авторов, некоторые из которых приводят нелестные факты об Иисусе. Известны, по крайней мере, тридцать евангелий, существовавших в первые века христианства. Только в IV веке на Вселенском Соборе в Никее в 325 г. после острой борьбы было решено, что признать каноническим, а что исключить из церковного употребления. И так было до 367 г., более трех столетий после смерти первых последователей Иисуса, пока официальный список из 27 книг Нового Завета не был включен в письмо Афанасия, патриарха Александрийского. Все же прочие Евангелия, кроме четырех канонических, были преданы анафеме и уничтожены.

Итак, если сохранилось несколько исторических свидетельств, отличающихся друг от друга, то какие из них мы можем принять, а какие отбросить? Например, Сократ, без сомнения, был реальной исторической личностью. Платон написал много диалогов, в которых идеализировал его. Ксенофонт и Аристотель также писали о Сократе, как и драматург Аристофан, изобразивший его достаточно нелицеприятно. Но это не значит, что мы не должны признавать правдивость его насмешек.

Исследуя дальше этот вопрос, нельзя не поразиться тому, с какой тщательностью (достойной лучшего применения) в первые годы торжества христианства были уничтожены все упоминания о времени и местах деятельности Христа, кроме… канонических. Казалось бы, у столь могущественного христианина, каким был император Константин (285–337 гг. н. э.), было достаточно сил и возможностей для того, чтобы досконально исследовать этот вопрос, если не провести раскопки на Голгофе, то хотя бы расспросить правнуков Пилата и Каиафы, поискать упоминания о Христе в материалах Тибериевой переписи, в списках прихожан при синагогах, в судебных архивах — но нет! Его впол не устраивал ореол непознаваемости, окутывавший личность богочеловека. И в самом деле — чудеса, страдания, крестная мука, воскресение и, наконец, обещанная всем праведникам вечная жизнь и Страшный Суд для грешников — всего этого вполне достаточно для существования и развития любой религии.

Но не так давно вышедший на Западе бестселлер «Святая кровь и Священный Грааль» содержит положения, не просто повергающие в дрожь — они способны действительно ниспровергнуть сами основы христианства, если… найдутся факты, подтверждающие эти положения. А началось все сто с лишком лет тому назад в маленькой французской деревушке.

Расположенная высоко над рекой Ода на юго-востоке Франции, деревушка Ренн-лё-Шато была тихой заводью. В 1885 г. Беренжер Сонье в возрасте тридцати трех лет, крепкий, неглупый мужчина из местных, поссорился со старшими и был изгнан ими из семьи и проклят. Казалось, он не придал этому особого значения.

Он выучился в духовной семинарии и в указанном г. приступил в сонном Ренн-лё-Шато к обязанностям приходского священника. Незадолго до этого соученики по семинарии прочили умному и достаточно ловкому Беренжеру местечко где-нибудь под Парижем или, на худой конец, Марселем. Однако кюре настоял на приходе в маленькой деревеньке в восточных отрогах Пиренеев, в сорока километрах от центра лангедокской культуры — города Кар-кассона.

Появившись в Ренн-лё-Шато, новый приходский священник, получая в среднем 150 франков в год — сумму, в общем-то, весьма незначительную, — вел неприметную жизнь жизнь сельского кюре. В перерывах между обеднями и отпеваниями он, как и в годы юности, охотился в горах, ловил рыбу в окрестных речушках, много читал, совершенствовал свои знания латинского языка и зачем-то начал изучать иврит. Его прислугой, горничной и кухаркой стала восемнадцатилетняя Мари Денарнан, ставшая впоследствии верной спутницей его жизни.

Частенько Сонье навещал аббата Анри Будэ, кюре соседней деревни Ренн-лё-Бэн. Аббат привил ему страсть к волнующей истории Лангедока. Само название этой местности появилось в начале XIII века и происходило от языка ее обитателей: la langue d’oc. Сонье повсюду окружали немые свидетели древности Лангедока: в нескольких десятках километров от Ренн-лё-Шато возвышается холм Ле Бе-зу, на котором живописно разбросаны руины средневековой крепости, когда-то принадлежавшей тамплиерам, а на другом холме в каких-нибудь полутора километрах высятся полуразвалившиеся стены родового замка Бертрана де Бланшефора, четвертого великого магистра ордена рыцарей Храма. Ренн-лё-Шато сохранил на себе следы и древнего пути паломников, передвигавшихся в те далекие времена из Северной Европы через Францию и Лангедок в Сан-тьяго-де-Компостела — святое место в Испании.

Все текло по раз и навсегда заведенному обычаю до тех пор, пока Сонье «по наитию свыше» не взялся за реставрацию деревенской церкви, названной еще в 1059 г. именем Марии Магдалины. Этот полуразрушенный храм стоял на древнем вестготском фундаменте VI в. ив конце XIX в. был почти в безнадежном состоянии, грозя погрести под собой кюре и его прихожан.

Получив поддержку своего друга Будэ, Сонье в 1891 г. взял из приходской кассы малую толику денег и энергично принялся за ремонт церкви. Кое-как подперев крышу, он сдвинул алтарную плиту, покоившуюся на двух балках. Тут-то кюре и заметил, что одна из балок была слишком уж легкой. Оказалось, что она полая внутри. Сонье через небольшое отверстие просунул туда руку и извлек четыре опечатанных деревянных цилиндра. Забыв обо всем на свете, священник лихорадочно стал срывать запыленные, позеленевшие от времени печати. На свет Божий объявились древние пергаменты. Оглядевшись по сторонам и спрятав находку на груди, кюре быстрыми шагами направился домой. Там он велел служанке поскорее закрыть окна и двери и следить, чтобы ему никто не помешал.

Трясущимися от волнения руками кюре развернул один из пергаментов. Долго вглядывался он в латинские буквы непонятного текста, пока не заметил, что некоторые из этих букв выше других. Если читать их подряд, то выходило довольно связное послание.

Два свитка содержали изображения двух генеалогических древ с 1244 по 1644 гг., похоже, предков Сонье. Два других выглядели как религиозные тексты. Расшифровав их, Сонье распознал несколько первых предложений, включая: «A DAGOBERT II ROI ЕТ A SION EST СЕ TRESOR ЕТ IL EST LA MORT» («Это сокровище принадлежит королю Дагоберту II и Сиону, и там оно погребено»).

На следующий же день Сонье отправился в Париж и рассказал своему епископу аббату Бьелю и его племяннику Эмилю Хоффе о своей находке. Хоффе, хотя ему исполнилось всего 20 лет, был уже хорошо известен в столице как специалист в области лингвистики, тайнописи и палеографии. Парижский свет знал его также как не последнего человека в эзотерических группах, сектах и тайных обществах, близко стоявших к оккультизму. Несмотря на свое желание стать католическим священником, юный Хоффе был вхож во многие мистические и масонские круги, а также в тайный полукатолический-полумасонский (довольно необычное для того времени сочетание) орден для избранных, в который входили известный поэт Стефан Малларме, бельгийский писатель Морис Метерлинк и композитор Клод Дебюсси. Кроме того, будущий кюре хорошо знал знаменитую певицу Эмму Кальве, которая была известна всему Парижу и как «жрица эзотерической субкультуры».

Сонье пробыл в столице три недели. О чем он беседовал с церковными иерархами, навсегда осталось тайной. Трехнедельное пребывание в городе привело его в высшее парижское общество. Что бы он ни нашел, это внесло чехарду во все обычные пути к богатству и власти. Известно, однако, что скромный приходский священник из Лангедока повсюду был принят с распростертыми объятиями.

Время, проведенное в столице, Сонье использовал для посещений Лувра, где заказал копиистам репродукции трех довольно своеобразно подобранных картин: портрета папы Целестина V, который в конце XIII века недолгое время был «наместником бога на земле»; полотна «Отец и сын» (или «Святой Антоний и святой Иероним в пустыне») фламандского живописца Давида Тенирса, а также «Аркадских пастухов» француза Никола Пуссена.

После возвращения Сонье в Ренн-лё-Шато начались его странности и причуды, свойственные очень богатому человеку. Первым делом он соорудил новую надгробную плиту на могиле маркизы Мари де Бланшефор, жены великого магистра тамплиеров. При этом Сонье приказал выбить надпись на плите, которая на первый взгляд была не чем иным, как абракадаброй. После внимательного изучения оказалось, что эта надпись — анаграмма содержащегося в одном из найденных пергаментов обращения тамплиеров к Пуссену и Тенирсу (жившим в XVII веке!). Из этого же обращения, в свою очередь, легко выделяются уже известные нам слова о Дагоберте и Сионе.

Сонье начал тратить невесть откуда взявшиеся у него деньги направо и налево: стал заядлым филателистом, нумизматом, соорудил в средневековом стиле башню Магда-ла, а церковь Марии Магдалины была им не только отреставрирована, но и оборудована самым пышным и причудливым образом. Над входом кюре приказал выбить надпись: «TERRIBILIS EST LOCUS ISTE» («Это место ужасное»). А чуть пониже мелкими буквами — вновь анаграмма, расшифровав которую, можно прочитать: «КАТАРЫ,

АЛЬБИГОЙЦЫ, ТАМПЛИЕРЫ — РЫЦАРИ ИСТИННОЙ ЦЕРКВИ».

Что понимал Сонье под истинной церковью, мы можем только догадываться, однако признание в конце XIX века официально заклейменных католической церковью «еретиков» в качестве рыцарей истинной церкви весьма примечательно.

В церкви Магдалины сразу же за ее порталом вошедшему прежде всего бросалась в глаза омерзительная статуя Асмодея, князя демонов, по Талмуду — стража скрытых сокровищ и строителя храма в Иерусалиме. На стенах церкви были развешаны пестро разрисованные доски с изображением крестного пути. В деталях этих рисунков видны были какие-то противоречия, скрытые или откровенные отклонения от общепризнанных в католицизме изображений. Например, нарисован ребенок в пестром клетчатом пледе, наблюдающий за погребением Христа, а на заднем фоне — ночное небо и полная луна. Библия же сообщает нам, что Бог Сын был внесен в пещеру при дневном свете. Много в храме и странных надписей на иврите, который так усердно изучал Сонье.

Призванный к ответу за подобные художества, Сонье апеллировал прямо к папе римскому, который, возможно, зная что-то о том, о чем не знали предки Сонье, поддержал его. Сонье прожил до 1917 г., утопая в роскоши, как какой-нибудь восточный царек.

Он начал делать долги по всей Европе, открыл переговоры с банкирами и (в период между 1896 г. и годом своей смерти — 1917) успел растратить колоссальное состояние, но кое что у него оставалось. Он оплатил подведение к деревне водопровода и дороги, организовал экскурсии в башню Магдалы и построил роскошную виллу Бетаниа, в которой сам не жил. Сонье развлекал эрцгерцога Иоганна фон Габсбурга (который, кстати, как потом выяснилось, неизвестно за какие услуги перевел на счет Сонье довольно кругленькую сумму), французского государственного сек ретаря по культуре, Эмму Кальве и других знаменитостей тогдашней Европы, устраивал банкеты посреди своего зоосада, при изобилии дорогого фарфора, тканей и античных мраморных статуй.

7 января 1917 г. 65-летний кюре Ренн-лё-Шато слег от инфаркта, но еще за пять дней до этого его служанка и подруга Мари Денарнан заказала гроб для своего господина, хотя тот был, как и в течение всей своей жизни, бодр, свеж и в полном здравии.

К умиравшему кюре для исповеди и отпущения грехов пригласили священника из соседнего села. Тот, не успев войти, пулей выскочил из комнаты Сонье и с тех пор, по рассказам очевидцев, «больше никогда не улыбался» и впал в страшную меланхолию. Сонье отказался от соборования и умер без исповеди и причастия 22 января. Чествование усопшего происходило отнюдь не по католическим обычаям. Через день его труп, облаченный в украшенную пурпурными кистями мантию, был посажен в кресло и помещен на террасе замка Магдала. Проститься с покойным прибыли сливки парижского общества… Неизвестные скорбящие сорвали кисточки с его покрывал во время траурной церемонии.

После его смерти Мари Денарнан вела безбедную жизнь на вилле Бетаниа, тратя оставленные Сонье миллионы на благотворительные дела.

Но в 1946 г. правительство Шарля де Голля осуществило денежную реформу и провело расследование с целью выявления скрывающихся от уплаты налогов, коллаборационистов и лиц, нажившихся на войне: при обмене старых франков на новые все должны были представить доказательства честного получения доходов. Мари же не стала менять деньги, тем самым обрекая себя на бедность. Очевидцы оставили записи, что видели ее в саду: она сжигала пачки банкнот…

Что же такое нашел Сонье? Золото Меровингов или нечто более экстраординарное? Шантажировал ли Сонье цер ковь? Никто ничего на этот счет не знает или не говорит. Поскольку католичество — вещь сама по себе достаточно таинственная и пропитана не только катарскои кровью и эхом трубадуров, но и резонансом вроде собора Гластон-берри. Этот земной храм, утонченный в своей священной геометрии и покрывающий более сорока квадратных километров, каждой своей узловой точкой, помеченной церковью, замком, выступом скалы или другой заметной природной чертой говорит о сходстве с Ренни-лё-Шато по западной части периметра. Этот священный ландшафт и его скрытые значения что-то говорили таким художникам, как Пуссен и Тенирс, которые выражали то, что они знали, в своих осторожных символах.

В чем же загадка маленькой лангедокской деревеньки? Обитавшие в этих местах в первом тысячелетии до н. э. кельты считали область вокруг Редаэ (так в те времена называлось Ренн-лё-Шато) священной. В эпоху Римской империи это была процветающая местность, известная своими целебными источниками. В летописях можно встретить упоминание о том, что в VI веке Редаэ был городом с 30-тысячным населением и какое-то время даже столицей вестготов. Еще в течение 500 лет город оставался резиденцией графов Разе.

Во многие упомянутые исторические события вплетаются и рассказы о несметных сокровищах и каких-то таинственных документах тамплиеров, дающих их обладателю огромную власть.

С V по VIII век Франкским государством правила первая королевская династия Меровингов, легендарным родоначальником которой был Меровей (отсюда и название). Среди этих монархов был и Дагоберт II, один из так называемых «ленивых королей», поскольку власть при них фактически находилась в руках майордомов. При правлении.

Дагоберта II Ренн-лё-Шато служил вестгготским бастионом, а сам король был женат на готской принцессе.

Можно предположить, что король Меровинг однажды зарыл в этом районе добытые в войнах сокровища. Если Сонье нашел клад и документы, то тогда в определенной мере понятно и возникновение имени Дагоберта II в письме на пергаменте.

Есть и еще одна причина, которая указывает на связь катаров с Ренн-лё-Шато. На одном из найденных Соньером пергаментов выделены восемь маленьких букв, которые, будучи прочитаны подряд, образуют слова: «REX MUNDI» («Король мира»).

Спустя почти сто лет после таинственной находки, появившаяся в Нью-Йорке книга проливает свет на тайну неожиданного обогащения Беренжера Сонье. Авторы подозревают, что Сонье шантажировал святую церковь в лице самого папы римского (!).

Тезис, который в 1982 г. сделал книгу «Святая кровь и Священный Грааль» бестселлером, следующий: Иисус Христос, благородный потомок царя Давида и, таким образом, буквально царь евреев, еще до того, как началось его пастырство, женился на Марии Магдалине и создал семью.

Каким-то образом, вследствие ли сочувствия Пилата или по договоренности апостолов с солдатами, он избежал распятия или провисел не особенно долго и не умер.

В таком случае вполне объяснимо воскресение Христа и его встречи с апостолами после этого волнующего события.

Авторы предполагают, что в дальнейшем он, возможно, увез свою семью во Францию, где впоследствии его забальзамированное тело (опять же предположительно) было спрятано в районе Ренн-лё-Шато в Корбьере. Тем или иным образом его потомки выжили среди франков и проявились в лице Меровея (умер в 438 г. н. э.), чей сын (с тем же именем) стал царем франков в 448 г., основав тем самым династию Меровингов — «длинноволосых царей», чья волшебная кровь считалась священной.

Это убеждение было обычным для тех времен. Казалось, аура святости окружала Меровингов. Они правили как восточные монархи, против их многобрачия не боролась церковь, их богатство было огромным, им не требовалось даже управлять страной, достаточно было просто существовать. В сущности, эта династия представляла собой угрозу новому мирскому порядку, который хотела создать церковь. Утверждается, что церковь отлично знала о женитьбе Христа на Марии Магдалине, но ради укрепления своей религии священнослужители, во-первых, переделали писание (Марк), а во-вторых, изъяли гностические тексты (Фома и другие), в которых содержался намек на то, что Иисус не просто был на свадебном пире в Кане, но исполнял там роль жениха, и что «учеником, которого он любил больше всех», была Магдалина (его жена). Определенно, Клемент Александрийский (II век н. э.) знал секретное писание Марка, но настаивал на его опровержении. Поэтому кажется вполне вероятным, что церковь знала о выживших в Меро-вингах потомках Христа.

В 496 г. н. э. внук Меровинга Кловий I (456–511) обратился в римское христианство и согласился поддерживать церковь столько, сколько она будет поддерживать его как «Нового Константина», который станет править «Священной Римской Империей». Так была создана нерасторжимая связь между церковью и государством: признание церковью святости династии Меровингов взамен их военной поддержки стремлений церкви. В течение следующего века это соглашение все меньше и меньше нравилось тем, кто видел римскую церковь как новый политический орден.

В 679 г. н. э. король Дагобер II (власть которого все возрастала) был убит в результате римского заговора. Ослабевшие Меровинги продолжали оставаться королями франков до 751 г. В этом г. Хилдерик III был смещен управляющим своего дворца Пипином Коротким. Поддерживаемый папой, Пипин сам объявил себя королем. Хилдерик умер в 754 г.

Считалось, что потомки Меровингов (то есть Христа) вымерли. На Рождество 800 г. Карл Великий был обманом принужден папой к коронации и во власть пришли Каро-линги. Игры с властями, проводимые церковью, окончились успешно.

Однако потомки Меровингов выжили. Таков был величайший секрет Средних веков, давший толчок созданию закодированных (поскольку об этом нельзя было сказать открыто под страхом отлучения) мифов о Граале и артуриан-ских романов. Священный Грааль на самом деле был «священной кровью», то есть буквально «потомством». Этот секрет и хранился тамплиерами.

Гильом Тирский (первый «исторический авторитет», упомянувший о тамплиерах) около 1180 г. говорит, что Орден бедных рыцарей Христа и Храма Соломона был основан в Иерусалиме в 1118 г. французским рыцарем из Шампани Хьюго де Пэйенсом и восемью его соратниками. Тайно прибыв во дворец Бодуэна I, царя Иерусалима, они потребовали признать свою организацию как орден для «охраны дорог… с особой целью защиты паломников». Царь предоставил им крыло своего дворца. К нему примыкала и церковь Гроба Господня. В свое время она была мечетью аль-Акса, святыней мусульман — огромное сооружение XI века, которое поддерживали 280 массивных колонн. На том же месте, по преданию, находился во времена оны храм царя Соломона. По-французски «храм» — temple — отсюда название ордена.

Итак, бедные рыцари с благословением патриарха Иерусалима получили все, что хотели. Так утверждает Гиль-ом. Предположительно бедные настолько, что им приходилось передавать друг другу коней (их эмблема изображала двух всадников на одной лошади), когда они патрулировали дороги и защищали паломников, эти рыцари поклялись жить в скромности, целомудрии и послушании. Уже в 1128 г. преподобный Бернар, аббат Клерво и глава Цистерциан-ского ордена издал трактат «Во славу нового рыцарства».

Когда в конце того же 1128 г. Хьюго де Пэйенс прибыл в Англию, то был с большим почетом встречен там королем Генрихом I. В ИЗО г. де Пэйенс вернулся из Палестины в Европу с 300 рыцарями-храмовниками. В 1139 г. папа Иннокентий II (когда-то один из монахов преподобного Бер-нара) освободил тамплиеров от подчинения любой власти, кроме папской. Почему?

Своеобразным символом ордена стал белый плащ, надевавшийся поверх остальной одежды того же цвета. Многие молодые аристократы из западноевропейских стран вступали в орден, со всех сторон христианского мира в казну тамплиеров шли щедрые пожертвования, дарились земельные угодья, замки и поместья.

В скором времени орден Храма достиг могущества, какого до той поры не достигала ни одна организация — включая церковь. Тамплиеры под солидные проценты ссужали деньги и обедневшим монархам, превращаясь в банкиров практически всех европейских домов, и даже некоторым мусульманским властителям. Когда Людовику VII, одному из предводителей второго крестового похода (11471149 гг.), не дали ссуды генуэзские и пизанские банкиры, то великий магистр тамплиеров Эбрар де Барр выслал французскому королю из Антиохии «на святое дело» столько денег, что их вполне хватило, чтобы покрыть все расходы на военный поход.

Имеются утверждения, что Хьюго де Пэйенс был тайно назначен святым Бернаром (?), основать орден вовсе не для защиты паломников, а для того, чтобы собирать эзотерические знания Востока. Если орден был основан с целью сотрудничества с неверующими, неудивительно, что их тайна хранится до сих пор. Свободомыслие и быстрый рост богатства, силы тамплиеров выглядят так, словно ордену оказывали поддержку со всех сторон. Пока продолжались крестовые походы, тамплиеры находились в безопасности и вели свою двойную игру: для всех — христиане, а тайно — еретики и язычники.

Во всяком случае, их доктрины были не православными. Во втором крестовом походе их усердие носило характер самоубийства. Они не сдавались превосходящим силам мусульман и сражались до последней капли крови. В бою тамплиеры вели себя как дуалисты, презирая земную жизнь. Другой нитью к их истинным взглядам является предположение, что рост силы ордена совпал с расцветом в Провансе учения катаров (альбигойцев), с воспеванием трубадурами рыцарства, идеализацией женщины и развитием дохристианской, языческой философии, тонко переделанной в христианскую с помощью мифа о короле Артуре и чаше Грааля.

В течение последующих двухсот лет этот могучий орден воинствующих монахов так скрывал свои истинные убеждения, что до времени его таинственного падения в 1307 г. настоящие цели ордена остались неизвестными.

В 1208 г. н. э. папа Иннокентий III объявил крестовый поход против катаризма. Во время этой кровавой войны была основана инквизиция, чтобы уничтожить еретиков — задача, эффективно выполненная к 1244 г. Тамплиеры выжили, но течение изменило свое направление на полностью противоположное, когда в 1291 г. пала Акра, и Святая Земля была потеряна. В течение 200 лет крестовые походы отвлекали Европу от внутренних войн и предоставляли тамплиерам свободу действий. Теперь, когда их опора была разрушена, они подверглись смертельному риску. В эпоху после крестовых походов тамплиеры не смогли прижиться в Европе. Изучение исламских доктрин, математики и других наук, иудейская Каббала, мистерии кельтов и друидов, связь с дуализмом породили в них анархизм, неподчинение ни королям, ни папам. Но — самое худшее — короли негодовали на них из-за своих долгов им, а простые люди — из-за их высокомерия. В конце концов орден тамплиеров ослаб.

На первый взгляд, падение тамплиеров произошло потому, что они стали слишком могучими. Со своими порта ми, поддерживаемыми европейскими королями, и флотом тамплиеры превратились в настоящее «государство в государстве». В пятницу 13 октября 1307 г. французский король Филипп Красивый произвел массовые аресты (операция была великолепно спланирована заранее и наружу не просочилось ни словечка). Но задержанных храмовников обвинили не в гражданских преступлениях, а в ереси. Под пытками инквизиции их обвинили в отречении от Христа, осквернении Креста, развращении масс, поклонении идолу (Бафомету, то есть «Изображение идола»), а также в ритуальных убийствах, аморальных, непристойных сношениях и ношении еретических шнурков (как ведьмы). Практически доказанным считается усиленно насаждавшийся в ордене гомосексуализм (руководство ордена полагало, что при общении с женщинами рыцарь может разгласить тайны ордена, на общение же с мужчинами обет воздержания не распространялся).

Все пойманные тамлиеры были подвергнуты страшным пыткам и казнены. В 1312 г. папа Климент V упразднил орден. Последний Великий магистр Жак де Моле умер на колу в Париже в 1314 г. Говорят, он перед смертью призывал короля Филиппа и папу поскорее присоединиться к нему и предстать перед троном Господа. Оба, кстати, умерли в тот же год.

Недавно было высказано предположение, что тамплиеры были военным крылом гораздо более старшего по возрасту тайного союза Preiure de Sion, созданного с целью защищать и представлять интересы меровингской династии, которая, как считается, произошла от Иисуса Христа и Марии Магдалины. Рыцари тамплиеры были вооруженными силами этого союза. Писатели утверждают, что этот альянс жив и сегодня благодаря защите и дальнейшим интересам истинной благородной крови Христа.

Однако французские тамплиеры на суде в 1308 г. называли Христа «фальшивым пророком», утверждали, что не верят в Крест, «поскольку он еще слишком молод». Их ве рования выглядели дохристианскими. Бафомет, бородатый идол, которому они поклонялись, напоминает божество кельтов. Как и катары, которые утверждали, что Христос не существовал, а был просто «святым призраком», тамплиеры отказывались верить в Распятие.

Однако большинству тамплиеров удалось избежать арестов. Где они спрятались? Кто предупредил их? Почему? Тайна их судеб спрятана так же глубоко, как история их зарождения в Святой Земле.

Предполагается, что одна их часть бежала в Шотландию и что шотландское ритуальное масонство происходит от них. Под броней погибшего в битве при Килликранке в 1689 г. виконта Данди был найден крест тамплиеров. Но более века мистицизм тамплиеров имел меньшее значение, чем роль их многонациональной организации с собственными портами, флотом и банками. Изобретя банковские чеки, они были освобождены от налогов и ввели свои. Подчинявшиеся только папе, тамплиеры жили в блеске одиночества, ненавидимые всеми. Однако выжили они не только из-за очарования представляемых ими рыцарских идей, но и из-за тайны, которая все еще сохраняет свое значение. Сегодня влияние тамплиеров, действительное или воображаемое, имеет место в масонстве и в других полуоккультных орденах.

Если авторы книги правы (и множество доказательств выстроено ими для поддержки данного утверждения), тогда очевидно, что римско-католическая церковь смотрела сквозь пальцы на истребление потомков Христа, чтобы гарантировать господство своей интерпретации христианства, то есть гарантировать временное развитие собственной силы и власти.

Официозная католическая и православная интерпретация истории, случившейся 2000 лет тому назад в Иудее, базировалась на доктринах первородного греха и спасения всего человечества через личность одного богочеловека — Иисуса Христа.

Христианская религия в отличие от ислама, даосизма, манихейства и многих, многих других религий — плод творчества не одного человека, а целого коллектива авторов, в числе коих были столь авторитетные столпы церкви, как святой Павел, святой Петр, Иоанн Богослов, святой Франциск, Иоанн Златоуст и другие. В результате их коллективного творчества христианская религия обрела необходимую стройность, неопровержимую логику, необъяснимую притягательность для миллионов людей. Испытывая умиление и благоговение перед крестными муками Сына Божиего, с пением гимнов люди восходили на костры, шли в битву, в монастыри, с именем Христовым принимали новорожденных и провожали в последний путь усопших.

Если Меровинги были потомками Иисуса из Назарета (а Сонье, предположительно, их пра-… правнуком), то европейская культура и мысль последних двух тысяч лет находилась под влиянием странной интерпретации религиозной догмы, которая не только имела мало общего с Христом и его учением, но которая основывается на отвергании и того и другого.

Подобная мысль кажется кощунственной. Однако нас слегка утешает то, что высказывания авторов этой теории не подтверждены неопровержимыми вещественными доказательствами. Если же таковые даже будут найдены, то это врядли уведет с избранного пути истинных христиан, что же касается атеистов и последователей иных религий, то их данная тема, похоже, не очень-то волнует.

Print Friendly

Это интересно: