1356695075_957427694

Если бы не было ванадия,— не было бы автомобиля»,— сказал Форд, начавший свою карьеру именно с удачного применения ванадиевой стали для осей машин. «Если бы не было ванадия,— не было бы некоторых групп животных»,— сказал Я. В. Самойлов, известный москов­ский минералог, когда в крови некоторых голотурий было открыто до 10% этого металла. «Если бы не было ванадия,— не было бы в земле нефти»,— думают некоторые гео­химики, приписывая ванадию особое влия­ние на образование нефти.

И вот этот замечательный металл дол­гое время был не известен человеку, и много десятков лет шли споры и борьба за его по­лучение.

«В давние-давние времена на далеком севере жила Ванадис, прекрасная и люби­мая всеми богиня. Однажды кто-то посту­чался в ее дверь. Богиня удобно сидела в кресле и подумала: «Пусть он постучит еще раз». Но стук прекратился, и кто-то отошел от дверей. Богиня заинтересовалась: кто же этот скромный и неуверенный посетитель?

Она открыла окно и посмотрела на улицу. Это был некто Вёлер, который поспешно уходил ОТ ее дворца. Через несколько дней вновь услышала она, что кто-то стучится к ней, но на этот раз стук настойчиво продолжался до тех пор, пока она не встала и не открыла дверь. Перед ней стоял молодой красавец Нильс Сёвстрем. Очень скоро они полюбили друг друга, и у них по­явился сын, получивший имя Ванадия. Это и есть имя того нового металла, который открыт был в 1831 г. шведским физиком и химиком Нильсом Сёв- стремом».

Так начинается рассказ о ванадии и его открытии в письме шведского хими ка Берцелиуса. Но в своем рассказе он забывает, что в комнату богини Ванадис еще раньше стучался за­мечательный человек, зна­менитый дон Андреас Мануэль дель Рио. Это была одна из са­мых светлых фигур старой Испании. Горячий поборник свободы Мексики и борец за ее будущее, прекрасный химик и минера­лог, горный инженер и маркшейдер, сумевший впитать в себя блестящие идеи передовых ученых того времени. Еще в 1801 г. дель Рио, изучая бурые свинцовые руды Мексики, открыл в них как будто бы новый металл. Так как соединения металла были окрашены в самые разнообразные цвета, он назвал его сначала панхромом, или всецветным, а позднее заменил это на­звание на зритроний, то есть красный.

Но доказать свое открытие дель Рио не мог. Химики, кото­рым он посылал образцы, признавали элемент в бурой свин­цовой руде за хром, и эту же ошибку повторил и химик Вёлер, который так неуверенно и неудачно стучался к богине красо­ты Ванадис.

После долгих сомнений и многих неудачных попыток до­казать самостоятельность этого металла нашел решение моло­дой шведский химик Сёвстрем. В то время в разных частях Швеции шло строительство домен для выплавки чугуна. При этом выяснилось, что железные руды одних рудников давали хрупкое железо, из других же, наоборот, получались высокие сорта гибкого и вязкого металла. Проверяя химический состав руд, молодой химик очень скоро выделил особый черный порошочек из магнетитовых руд горы Табер в Швеции.




Продолжая свои исследования под руководством Берцели­уса, он доказал, что имеет дело с новым химическим элемен­том и что этот же элемент содержится в бурой свинцовой руде из Мексики, о которой говорил дель Рио.

Что оставалось делать Вёлеру после этого несомненного успеха молодого шведа? В письме к своему другу он писал: «Я был настоящим ослом, что проглядел новый элемент в бурой свинцовой руде, и прав был Берцелиус, когда он не без иронии смеялся над тем, как неудачно и слабо, без упорства стучался я в дом богини Ванадис».

Сейчас замечательный металл ванадий сделался одним из самых важных металлов промышленности. Но как долго не давался он в руки человека! Ведь вначале килограмм ванадия стоил 50 тысяч рублей золотом, сейчас же только 10 рублей. В 1907 г. его извлекали всего лишь в количестве 3 тонн в год, так как он никому не был нужен, а сейчас какая упорная борьба идет во всех странах за месторождения ванадия! Как замечательны его свойства, как нужен он в каждой стране! Уже в 1910 г. было добыто 150 тонн металла, открыты были месторождения в Южной Америке, в 1926 г. добыча достигла 2 тысяч тонн; сейчас она превосходит 5 тысяч тонн.

Ванадий — важнейший металл автомобиля, брони, броне­бойного снаряда, пробивающего пластины лучшей стали в 40 см толщиной; ванадий — металл современных самолетов, металл для тонких химических производств, металл для полу­чения серной кислоты и прекрасных разнообразных красок.

В чем же разгадка главных его достоинств? Он влияет на сталь, делая ее более упругой, менее хрупкой, предохраняет ее от перекристаллизации под влиянием ударов и толчков; а ведь именно это и нужно для осей автомобиля или моторных валов, которые всегда находятся в сотрясении.

Но не менее замечательны и соли этого металла, зеленые, красные, черные, желтые, то золотистые, как бронза, то чер­ные, как чернила. Они дают целую палитру прекрасных красок для фарфора, фотографической бумаги, особых чернил. Они служат также и для лечения больных…

Но не будем перечислять всех возможностей применения этого замечательного металла; лишь об одном еще мы должны упомянуть. Ванадий помогает в получении серной кислоты — этого главного нерва всей химической промышленности. При этом он ведет себя очень «хитро»: он только помогает хими­ческой реакции, катализирует ее, как говорят химики, но сам остается на месте в старом виде и не расходуется. Правда, некоторые вещества его отравляют и портят, но и на это есть свои лекарства. И металлический ванадий и некоторые его соли своим присутствием как бы оказывают таинственное дей­ствие при получении самых сложных органических соедине­ний, которые никак не получаются без его участия.

Но если ванадий такой чудодейственный металл, почему же мы так мало знаем о нем? Почему многие из вас, читателей, раньше никогда даже не слыхали о нем? Да и добывают его в год на всей земле очень мало,— около пяти тысяч тонн. А ведь это в 20 тысяч раз меньше годовой добычи железа ж только в пять раз больше добычи золота.

Очевидно, что-то неблагополучно с его месторождениями и добычей, и, чтобы ответить на этот вопрос, мы должны спро­сить наших геологов и геохимиков. Вот что они рассказывают о поведении этого замечательного металла в земной коре.

Металла ванадия в нашей земле совсем не так мало. В до­ступной части земной коры наши геохимики насчитывают в среднем до 0,02%, и это совсем не мало, если мы вспомним, что свинца содержится в земной коре в 15 раз меньше, а се­ребра в 2 000 раз меньше. Так что, в сущности, ванадия в земле ровно столько же, сколько цинка и никеля, а ведь по­следние два металла нами добываются в сотнях тысяч тонн.

Но не только в земле и в доступной нам земной коре со­держится ванадий. Вероятно, там, где сосредоточено самород­ное железо, количество ванадия довольно велико. Об этом нам говорят падающие на землю метеориты. В их металлическом железе содержание ванадия раза в 2—3 больше, чем в земной коре. В спектре Солнца наши астрономы видят яркие сверкаю­щие линии его атомов, но геохимики как раз этим и огорчаются. Всюду есть много ванадия, всюду в мироздании распространен этот нечетный металл, но мало таких мест, где бы он накапли­вался, где бы легко можно было добывать его для промышлен­ности. Действительно, он распространен почти во всех желез­ных рудах, и там, где его содержание доходит до десятых долей процента, он используется промышленностью. Возможность извлекать этот дорогой металл из тысяч тонн железа становит­ся интересной и даже выгодной.

Когда химики открывают руду с содержанием одного про­цента ванадия,— газеты пишут об открытии богатого место­рождения ванадия. Очевидно, какие-то внутренние химические силы все время стремятся рассеять атомы этого металла. За­дача нашей науки — выяснить, что же собирает и накапливает эти рассеянные атомы, что может сломать их страсть к стран­ствованию, рассеиванию и миграции. Такие силы в природе существуют; и мы, изучая месторождения этого металла, читаем сейчас замечательные страницы о тех процессах, которые собирают атомы ванадия и заставляют их накапливаться.

Ванадий, прежде всего,— металл пустынь: он боится воды, которая легко растворяет его и разносит по земной поверхности его атомы; он боится кислых почв наших средних и северных широт. Он находит себе «успокоение» лишь в южных широтах, где много кислорода в воздухе, где разрушаются жилы серни­стых руд. В горячих песках Родезии и на его родине, в залитой солнцем Мексике, среди агав и кактусов, он создает желто­бурые железные шляпы, бурые холмы, как шлемы воинов по­крывающие выходы сернистых руд.

Мы видим эти же соединения в древних пустынях Коло­радо, встречаем их в древнепермской пустыне Приуралья, окаймленной с востока расширяющимся хребтом великих Уралид. Всюду соли ванадия образуются под горячим солнцем и в песках, собираются из рассеянных атомов его месторожде­ния промышленного значения. И все-таки эти запасы его очень малы; его атомы стремятся выскользнуть из рук человека; но ость еще могучие силы, которые удерживают ванадий и не дают ому распыляться, — это клетка живого вещества, это организ­мы, у которых кровяные шарики строились не из железа, а из ванадия и меди.

Ванадий собирается в теле некоторых морских животных, особенно морских ежей, асцидий и голотурий, которые покры­вают своими скоплениями тысячи квадратных метров заливов и берегов морей. Откуда улавливают они атомы ванадия, ска­зать трудно, так как в самой воде не удалось обнаружить этот металл. Очевидно, эти животные обладают каким-то особен­ным химическим свойством извлекать ванадий из частичек нищи, ила, остатков водорослей и т. д. Ни один химический реактив не работает так четко и чисто, как живой организм, который умеет из миллионных долей грамма накопить в своем теле и после смерти оставить такие грандиозные количества, что человек может добывать из него металлы для своей промышленности.

Но как ни велики силы жизни, все же мало настоящих месторождений этого металла, ничтожен процент его содержа­ния, затруднена его добыча из черных асфальтов, битумов и нефтей. Таинственны пути скопления его атомов на земной по­верхности; и много еще должны поработать наши ученые, что­бы раскрыть загадку его извлечения и суметь связно рассказать его историю, так, чтобы отдельные звенья жизни ванадия в Земле слились в одну общую цепь.

Тогда мы будем знать не только прошлые судьбы этого металла, но мы будем знать, где его искать, как его искать, и глубокие теоретические выводы превратятся в крупнейшие промышленные победы. Автомобили получат свой металл для Осей, у линкоров и танков повысится процент ванадия в их броневой стали. Очень тонкие химические реакции при помощи ванадиевых катализаторов будут давать на заводах сотни и тысячи новых сложнейших органических соединений, нужных для питания, хозяйства и культуры.

Так отвечают нам геохимики на вопрос о месторождениях ванадия. Их ответ мы не можем признать удовлетворительным; мы должны требовать от них упорной, настойчивой работы, чтобы овладеть этим металлом для нужд нашей страны.

 

Print Friendly

Это интересно: