3_18

карта дзержинского района нижегородской области Первые элементы человек узнал попутно, не думая о них, даже не подозревая, что он владеет тайной, которая открыла бы острому уму важнейшие секреты при­роды. Трудно, с колоссальным усилием проникала в сознание почерпнутая из практики мысль о простых веществах, лежа­щих в основе строения всякой материи. Алхимики не знали способа отличать простое тело от слож­ного, но они знали металлы и некоторые вещества, например мышьяк и сурьму. Вершины алхимической мудрости изложены в следующей записке алхимика:

знакомства эро фото Семь металлов создал свет По числу семи планет.

как удалить программу из автозапуска Дал нам космос на добро Медь, железо, серебро,

http://animalsincapitals.com/dat/seks-s-rezinovoy-kukloy-v-kontakte.html секс с резиновой куклой в контакте Злато, олово, свинец…

где скачать watch dogs 2 на пк Сын мой! Сера их отец,

відео секс игрушки И спеши, мой сын, узнать:

бритая голая видео Всем им ртуть родная мать!

http://garut-express.com/tech/shema-mest-v-sidyachem-vagone-rzhd.html схема мест в сидячем вагоне ржд (Стихотворный перевод Н. Морозова)

http://onlinepharmacystore.co.nz/tech/kurs-tsb-na-ponedelnik.html курс цб на понедельник Алхимики, а позднее некоторое время и химики называли металлы именами планет: золото — Солнце, серебро — Луна, ртуть — Меркурий, медь — Венера, железо — Марс, олово — Юпитер, свинец — Сатурн. Мышьяк и сурьма не считались ме­таллами, хотя их свойства окисляться и возгоняться при нагре­вании были известны очень хорошо.

http://cannalocator.com/community/shema-perekidnogo-viklyuchatelya-s-treh-mest.html схема перекидного выключателя с трех мест К сожалению, алхимики часто маскировали свои рецепты не­лепыми и подчас трудно понимаемыми аллегориями. Вот, например, «филозофическая рука алхимиков». Вы ви­дите на ладони рыбу — символ ртути и огонь — символ серы. Рыба в огне — ртуть в сере,— по мнению алхимиков, первоис­точник всех видов вещества. Из соединения этих элементов, как пальцы из ладони, воз­никают пять главных солей, знаки которых стоят над пальцами: корона и луна — символ селитры; шестиконечная звезда — же­лезный купорос; солнце — нашатырь; фонарь — символ квас­цов; ключ — кухонная, или поваренная, соль.

http://www.savezvousplanterdeschoux.com/community/lyustri-v-stile-loft-v-interere.html люстры в стиле лофт в интерьере Теперь понятно, что, когда алхимик писал: «взяв короля, его надо прокипятить…»,— он имел в виду селитру, а кладя в реторту «фунт длинного пальца», он думал о нашатыре…  Алхимики также знали, что каждому металлу соответству­ет своя «земля», или «известь», и умели при помощи кислот эти «извести» (или, как мы говорим теперь,— «окислы».) по­лучать из всех металлов. Но они думали, что «извести» — бо­лее простые тела, а металлы — это соединения «известей» с «флогистоном», особым летучим началом огня.

Нужны были гений и трудолюбие Ломоносова и Лавуазье, чтобы доказать, что, наоборот, «ртутная известь» — сложное тело, состоящее из ртути и только что открытого Пристли газа кислорода, и что вес этого газа в точности равен прибав­ке в весе «ртутной земли». Годы этого открытия (1763—1775) по справедливости считаются годами начала современной хи­мии и крушения алхимических фантазий, которые давно уже мешали научному изучению природы. К этому времени было известно несколько десятков элемен­тов: еще в 1669 г. Бранд открыл фосфор, а в середине XVIII в. были открыты кобальт, никель и на­учились из, «цинковой земли» полу­чать металл цинк. Наконец в 1748 г. в Америке Антонио Улоа описал но­вый, похожий на серебро металл — «серебришко», или платину.




Но настоящая ревизия всех «про­стых» тел началась только в послед­ней четверти XVIII и начале XIX столетия. В 1774 г. были открыты кис­лород и хлор, и через десять лет, разлагая воду током от гальваниче­ских батарей, Кавендиш открыл водород и выяснил состав воды.

Дальнейшие открытия элементов шли закономерно: брали природное новое тело и разлагали его на составные части. В ряде случаев наталкивались на новые элементы. Так были открыты марганец, молибден, вольфрам, уран и цирконий, а также ряд других элементов.

В 1808 г. Дэви усовершенствовал электролиз, а русский уче­ный Якоби усилил мощность тока и научился при помощи керо­сина и минеральных масел защищать продукты электролиза от окисления. Так были получены щелочные металлы в чистом виде,— были открыты калий, натрий, кальций, магний, барий и стронций.

За 14 лет, с 1804 по 1818 г., было открыто 14 элементов (кроме тех, о которых мы говорили, были открыты: йод, кад­мий, селен и литий). За ними последовали бром, алюминий, торий, ванадий и рутений. А потом следует перерыв: нужны были новые методы исследований, старые уже исчерпали свои возможности.

Лишь когда в 1859 г. был открыт спектральный анализ, сно­ва последовали открытия, теперь уже таких элементов, которые были близки по свойствам к ранее изученным и не могли быть от них отличены старыми научными методами. Были открыты: рубидий, цезий, таллий, индий, эрбий, тербий и некоторые дру­гие. Когда Д. И. Менделеев в 1868 г. открыл свой знаменитый закон, ему уже было известно 60 элементов.

С этих пор наука получила твердую уверенность в сущест­вовании тех или иных элементов. Оказалось, что у каждого элемента есть в таблице свое ме­сто, общее число всех элементов ограничено и пустые клет­ки — это еще не открытые элементы. Для трех из них — экаалюминия (клетка № 31), экасилиция (клетка № 32) и экабора (клетка № 21) — Менделеев пред­сказал главные физические и химические свойства. Его предска­зание блестяще подтвердилось, когда эти элементы были откры­ты. Экабор был назван скандием, экаалюминий — галлием, а экасилиций — германием.

Однако не следует думать, что прежде всего человечеству стали известны элементы, часто встречаемые в земной коре, а редкие — потом. Ничего подобного. Например, золота, меди и олова в земной коре очень мало, в то же время это были пер­вые металлы, с которыми познакомились люди и которые были использованы в технической культуре. А между тем олова в среднем в земной коре несколько миллионных долей, меди — несколько десятитысячных, а золота — так даже одна-две мил­лиардных.

И в то же время самые распространенные в земной коре эле­менты, как, например, алюминий, составляющий 7,45% земной коры, были открыты очень поздно; алюминий еще в начале XX столетия считался редким металлом. Причина здесь кроется в другом, а именно, насколько лег­ко металл образуется в самородном виде и часто ли встречают­ся скопления с преобладанием этого металла, так называемые « месторождения ».

Способность собираться, концентрироваться в одном месте —. вот что облегчило открытие и использование металлов в технике для потребностей человечества. Открытие каждого нового элемента знаменует начало изу­чения его свойств, сперва химиками в лаборатории. Это, так ска­зать, первое знакомство. При этом химики ищут особенности элемента, его отличительные, оригинальные черты. Например, разве не любопытно, что удельный вес лития — 0,53, так что этот металл плавает даже в бензине? А у осмия, наоборот,— 22,6, так что он в сорок раз тяжелее лития. Разве не любопытно, что галлий плавится всего при 30° С, но темпера­тура кипения его (2300°) лежит далеко за пределами тех высо­ких температур, которые обычно употребляются в технике. «Что же тут любопытного?»—спросите вы. Попробуем рассказать.

Сначала о галлии. Применяя высокий нагрев в лабораториях и на заводах, инженеры и химики всегда хотят знать, до какой температуры нагревается проба или изделие. Конечно, прежде всего надо измерить температуру. Но вот беда; до 360° измерить очень просто, но при более сильных нагревах возникают затруднения: ртуть при 360° кипит, и ртутные термометры не годятся. А вот галлий годится. Если взять тугоплавкое кварцевое стекло и наполнить градусник расплавленным галлием, то таким термо­метром можно мерить температуру почти до 1700°, .а галлий еще и не думает кипеть. Если найти более тугоплавкие стекла, то можно измерить температуру и в 2000°.

Теперь о весе. Вес, тяжесть — нечто гнетущее, прижимаю­щее к земле. Вес сопротивляется движению, скорости, подъему на неизведанные высоты. А человек хочет двигаться быстро по земле, хочет летать по воздуху, как птица. Для этого надо по­бедить тяжесть, и человек ищет легких и прочных конструкций, легкого и прочного материала. И вот’ особенно подходящими «казались два металла: алюминий с удельным весом 2,7 и маг­ний, удельный вес которого 1,74. В современном самолете бблыпая часть его деталей состоит ‘из алюминия, или, вернее, из его сплавов с Медью, цинком, маг­нием и другими металлами. Но такое господствующее положе­ние алюминий приобрел не сразу, а в упорной борьбе за улуч­шение своих качеств — прочности, твердости, упругости и ус­тойчивости против огня и окислителей. Когда были преодолены трудности получения металлического алюминия, то он первым делом завоевал кухню. Легкие и чистые неокисляющиеся каст­рюли, ложки и кружки — вот на что были истрачены первые его запасы. В технике его вначале не применяли,— да и куда, казалось, годится этот мягкий, не особенно прочный, не паяю­щийся, легкоплавкий металл? Алюминий завоевал мир только после того, как был изготовлен дюралюминий — твердый сплав, полученный «кухонным способом»; в тигель с алюминием добав­ляли попеременно различные металлы, и каждый новый сплав исследовался на прочность и другие качества.

Никто не мог в то время объяснить, почему 4% меди, 0,5% магния и незначительные примеси других металлов превратили мягкий, податливый алюминий в чудесный дюраль, прочный и способный закаливаться, как сталь. Замечательные свойства дюр­алюминия проявляются не сразу, и это значительно облегчает и упрощает его обработку. После закалки дюраль остается мяг­ким еще несколько дней. За это время он «набирается сил», пока внутри сплава происходит перемещение медных частиц, образующих скелет дюралюминия. Но имеются и другие спла­вы, которые кое в чем даже лучше дюраля. Таков, например, русский кольчугалюминий, по прочности превосходящий дюраль.

Внедрение дюраля и других легких сплавов имеет колоссаль­ное значение для всех видов транспорта. Вес вагона метро или трамвая, сделанного из алюминия, на треть меньше, чем изготовленного из стали. В стальном трамвайном вагоне на одно пассажирское место приходится около 400 килограммов мерт­вого веса. А если металлическую конструкцию трамвая выпол­нить из алюминия, то вес на пассажирское место снизится до 280 килограммов.

История магния очень любопытна: он, можно сказать, был открыт два раза. Первый раз его открыл Дэви, и с тех пор он более ста лет считался одним из самых бесполезных металлов. Он шел лишь на елочную пиротехнику, в виде лент и порошка. Но в XX столетии было обнаружено, что этот «игрушечный» металл обладает такими замечательными свойствами, что его применение может вызвать настоящий переворот в различных областях /техники.

Алюминий дал человеку настоящие крылья. Но человеку мало только летать — ему надо летать как можно дальше. И вот, если вес металла, из которого сделан самолет, сделать еще легче, скажем, на 20%, то это лишняя тонна бензина в запасе и, стало быть, лишние тысячи километров полета. Но где же найти ме­талл более легкий, чем алюминий?

И вот вспомнили про магний. Ведь его удельный вес 1,74, то есть на 35% меньше, чем алюминия. Однако у магния нет тех качеств, которые нужны для строительного металла, то есть крепости и в особенности сопротивляемости к окислению; маг­ний даже кипящей водой разлагается, отнимая от нее кислород и превращаясь в белый порошок — окись магния. Да и на воз­духе он горит лучше дерева. Но конструкторы и химики не при­шли в отчаяние: они знали, что сплавы — вот что поможет им найти металл с нужными свойствами. И действительно оказа­лось, что самые небольшие прибавки меди, алюминия и цинка лишают магний горючести и придают ему прочность, равную прочности дюраля. Все сплавы, содержащие более 40% магния, называются электронами. В электроны, кроме магния, входят еще алюминий, цинк, марганец и медь.

И вот теперь, в XX в., магний был открыт второй раз и сразу же завоевал себе прочное место как металл самолетостроения. Особенно обширно его применение для авиамоторов. Их части из магниевых сплавов обладают большою прочностью и неуто­мимостью. Разве металлы «устают»? К сожалению, да. Стальная пру­жина, разгибаясь и сгибаясь сотни тысяч раз, теряет упругость, становится хрупкой и ломается — «устает». Вал мотора, «ста­рея», ломается. И вот техника открыла, что некоторые сплавы «неутомимы»; и у них атомы разных металлов так хорошо по­дошли друг к другу, что, несмотря на удары, сцепление их не ослабевает. Таковы сплавы с магнием. Конечно, одно самолетостроение не исчерпывает всех воз­можностей использования магния.. Он широко применяется в автомобилестроении. Инструменты и части машин из магниевых сплавов отличаются большою прочностью и легкостью: они в пять-шесть раз легче стальных при той же, а иногда и большей прочности.

Магний — очень распространенный в земной коре металл, он встречается всюду. Подобно железу, он легко образует место­рождения. В больших количествах магний содержится в морской воде, в соленых озерах, например у крымских берегов в водах Сиваша.

Главная руда магния — карналлит (двойная хлористая соль калия и магния), и наш Советский Союз исключительно богат- им. Крупные запасы его в Соликамском месторождении лежат -пластами под землей на глубине 100—200 м от поверхности- Карналлит рвут аммоналом, рубят отбойными молотками в шах­тах и поднимают на поверхность.

Здесь еще нужно с ним много повозиться, чтобы отделить, магний от хлора, с которым он тесно связан. Для этого кар­наллит надо расплавить и пропустить через него постоянный ток. Электричество разорвет связь между магнием и хлором, не­белый металл живыми стручками, польется в изложницы.

Сейчас пришло время добывать«магний и из морской воды, в которой 3,5 % солей, и из них одна десятая часть магния. Та­ким образом, один кубометр морской воды содержит 3,5 кг ме­таллического магния. .. Добыча его очень проста: фильтрованная морская вода нали­вается в чаны, куда подсыпается гашеная известь, и тогда, в ви­де мути, выпадает гидрат окиси магния. Его отстаивают, а воду сливают. Осадок сушат на фильтрах, нейтрализуют соляной ки­слотой и окончательно обезвоживают. Полученный хлористый магний идет на электролиз в плавленом виде, примерно при^ 700°, как и карналлит. Вот и весь процесс. Но магний не только строительный металл. Его способность гореть, развивая при этом огромную температуру, до 3500°, тоже не забыта техникой. Магний — важная составная часть В’ специальных бронзах. Магнеалюминиевая пыль — самая силь­ная смесь для зажигательных бомб. Магний очень нужен про­мышленности, и ему предстоит блестящее будущее.

Но вернемся к самолетам. Есть и еще «летающий» металл, к освоению которого самолетостроители сейчас только присту­пают. Это бериллий. Его удельный вес 1,82, но он устойчивее и «крепче» магния.

Сплавы бериллия превосходят по качествам все сплавы, до- сих пор применяемые в самолетостроении. Инструменты из этих сплавов работают без шума и не дают искр.

Бериллий повышает качества магниевых сплавов, сообщая им особую прочность и неокисляемость. Незначительная при­садка бериллия к магнию устраняет необходимость защищать- металлический магний от окисления при разливке. Но встает вопрос: а нет ли сплавов еще более легких?

Вспомним о металле литии. Ведь его удельный вес 0,53, то- есть как у пробки. А между тем, прибавленный в небольших количествах к сплавам алюминия и магния, он придает им осо­бую твердость.

 

К сожалению, еще не найдено стойких сплавов с большим количеством лития. Но искать их стоит, так как литий — рас­пространенный металл, его в земной коре столько же, сколько цинка, и он встречается в значительных количествах в некото­рых месторождениях в виде минералов сподумена и литиевых слюд.

Следовательно, если бы, например, сплавы лития с берил­лием оказались подходящими, литий можно добыть в достаточ­ных количествах. Но работы по изучению литиевых сплавов еще не увенчались успехом,— это является задачей сегодняшнего дня.

Литий встречается в минеральных водах, и врачи приписы­вают водам, богатым литием (как, например, воды Виши во Франции), особо целебные свойства. Но все же наиболее за­манчивой является перспектива получения легкого, прочного и неокисляющегося металла для самолетов.

Легкие металлы и сплавы, однако, еще далеко не заменили в настоящее время черные металлы — железо, сталь и их сплавы ни в транспорте, ни во многих других видах про­мышленности. Поговорим об этих «старичках», которые, однако, еще очень бодры, крепки и дают все новые сплавы отличных качеств.

Если учесть все сложные, так называемые легированные, стали, то мы увидим, что они состоят из ряда близких между собой металлов — железа, титана, никеля, кобальта, хрома, ва­надия, марганца, молибдена и вольфрама. Все эти сплавы в основе своей — «стали», то есть состоят из углеродистого желе­за, качества которого существенно улучшены «легированием», или прибавкой редкого металла.

Идя по пути замены части железа редкими металлами, тех­нологи пришли к сплавам, в которых уже нет железа. Таков, например, стеллит, состоящий из вольфрама, хрома и кобальта. Этот сплав явился родоначальником широко известных теперь сверхтвердых сплавов, принесших в технику невиданные скорости резания металла — сначала 70—80, а теперь и сотни мет­ров в минуту. Вольфрам породил сверхтвердые сплавы и мощную технику резания металлов. Вольфрам и молибден дали сотни новых ма­рок сталей небывалых по прочности, жароупорных, броневых, рессорных, снарядных, бронебойных и т. п. Нет, пожалуй, ни одной отрасли техники, в которую не про­никало бы коренных изменений в связи с раскрытием свойств таких редких металлов, как вольфрам, молибден и другие. Впрочем, название «редкие» — для них уже пережиток. Если учесть их содержание в земной коре, то молибдена в два, а вольфрама даже в семь раз больше, чем свинца. Какие же они редкие! А в промышленности они тоже уже становятся обычными, и их добыча сильно растет, догоняя добычу других, обычных, «нередких» металлов,

Стальные сплавы с молибденом применяются для изготов­ления орудийных стволов и лафетов. Марганцево-молибденовая сталь применяется как материал для брони и бронебойных снарядов. Конструкторы автомобилей и самолетов предъявляют три основных требования к металлу: максимальная упругость, большая вязкость, высокое сопротивление длительным сотрясениям и частым ударам. Рост потребления молибдена за последние го­ды как раз и объясняется широким применением его в валах, шатунах, опорных механизмах, авиамоторах, трубах, особенно в соединении с хромом и никелем.

Другой вид использования молибдена — высококачественное литье из серого чугуна. Ничтожная прибавка в 0,25% молибде­на повышает физические свойства чугуна, в частности сопро­тивление на изгиб и на растяжение, а также твердость.

Вольфрам и молибден в виде тонкой проволоки использу­ются в значительном количестве в электротехнике для вакуум­ных ламп. Из вольфрама готовят нити накаливания ламп. Тем­пература плавления вольфрама 3380е, наивысшая из темпера­тур плавления металлов. Только углерод, один-единственный элемент, плавится при еще более высокой температуре — при 3500°. К вольфраму близки по температуре плавления два эле­мента: тантал (3000°) и рений (3170°). Из молибдена, темпе­ратура плавления которого 2625°, делают крючочки, поддер­живающие раскаленный вольфрамовый волосок в электриче­ских лампах.

Мы видим, что мало открыть элемент,— его надо изучить, открыть в нем то качество, которое особенно ценно в изделиях, и тогда элемент как бы вторично открывается и делается по­лезным и необходимым. Вот, например, вольфрамовые контакты в автомобильных моторах, где тонкая, в десятую миллиметра, пластиночка из вольфрама обеспечивает электрический контакт в прерывателе, работая безотказно сотни часов. Разве не поучителен также пример с ниобием? Ниобий счи­тался бесполезным элементом, «загрязняющим» тантал, с кото­рым он обычно вместе встречается. Но когда открыли, что сталь с примесью ниобия — великолепный сварочный материал для электросварки стальных изделий, дающий небывалую прочность шва, то ниобий стал так же нужен, как тантал.

Вовлечение все новых элементов в промышленность, конеч­но, далеко не кончено, да и никогда не будет кончено, так как поступательное движение технического прогресса безгранично. И химикам и геохимикам здесь принадлежит почетная роль.

Но каково же, однако, влияние технического прогресса на Землю, которая является поставщиком всех веществ, необхо­димых технике? Человек по-своему стремится перекроить зем­ную кору, черпает из нее все, что ему нужно, не думая о том, что то, что он берет, уже невозвратно. Не истощает ли человек Землю? Вот вопросы, которые приходят в голову, когда мы следим за общим развитием человечества на Земле. И есть еще одно обстоятельство, которое побуждает поставить этот вопрос: это все увеличивающиеся количества полезных продуктов, извле­каемых ежегодно из земных недр. Мне вспоминается рассказ одного инженера, побывавшего на горных разработках. Он остановился в домике около боль­шой горы из магнезита, а через две-три недели горы уже не было: она была свезена на цементный завод. Стоит только посмотреть на горы шлаков, выбрасываемых нашими металлургическими заводами, чтобы понять, что чело­веческая деятельность — геологический фактор, преобразую­щий земную кору. Одна из самых важных проблем мирового химического хо­зяйства — это судьба углерода, в которую особенно энергично вмешался человек. Углерод распространен в природе в трех формах: в виде живого вещества, в виде скоплений угля и неф­ти в поверхностной зоне земной коры и в окисленном виде —  в виде углекислоты, находящейся в атмосфере, в водах рек и океанов. Но более всего углекислоты в соединении с Кальцием в твердых известняках.

В атмосфере содержится свыше двух тысяч миллиардов тонн углекислоты и, следовательно, 600 миллиардов тонн угле­рода. Человек добывает ежегодно свыше миллиарда тонн угля и 200 миллионов тонн нефти. И то и другое он сжигает, пре­вращая углерод в углекислоту. Таким образом, в атмосферу поступает ежегодно свыше трех миллиардов тонн углекислоты, и через двести-триста лет ее количество должно было бы удво­иться, если бы не было встречных процессов: растворения в океане и поглощения растениями. Используя углерод угольных слоев, человек способствует распылению и рассеянию этого элемента, и притом в столь значительных масштабах, что его деятельность принимает размеры настоящих геологических преобразований. Не менее властно человек вмешивается и в судьбу метал­лов: он имеет в обращении около миллиарда тонн железа и из­делий из него, причем металл находится в неустойчивой форме самородного металла и окисляется. Окисление обесценивает почти столько же железа, сколько его за это же время добывается, так что накопление железа не может побороть его распыление.

Несколько лучше положение с золотом: за год его уходит на реактивы, на позолоту и распыляется на износ около тонны, то есть много меньше, чем добывается (около 600 тонн).

А такие металлы, как свинец, олово, цинк, добываются че­ловеком из природных скоплений в земной коре — так называ­емых месторождений — лишь для того, чтобы в процессе исполь­зования их оказаться безвозвратно рассеянными.

Сельскохозяйственная и инженерная деятельность человека по своим масштабам также вполне соизмерима с влиянием сти­хийных процессов.

Огромное геохимическое значение имеет обработка верх­него слоя земли, или почвы, для нужд сельского хозяйства, так как в результате этой обработки свыше трех тысяч кубических километров земли ежегодно делаются доступными энергичному воздействию атмосферных вод и воздуха.

Культурные растения выносят из почвы громадное количе­ство минеральных веществ: фосфорного ангидрида — 10 милли­онов тонн, азота и калия — 30 миллионов тонн. Это количество во много раз больше того, что вносится в почву при ее удобре­нии. Извлекаемые элементы поступают в круговорот в живот­ном мире и в конце концов рассеиваются.

В итоге человек производит распыление вещества своей сельскохозяйственной и технической деятельностью. Ежегодно во всех горных выработках добывается свыше одного кубиче­ского километра пород. Если добавить еще постройку плотин, ирригационных каналов и прочее, то эту цифру надо удвоить, а может быть, и утроить.

Количество шлаков из всех металлургических печей мира тоже достигает, вероятно, кубического километра. А сколько от­бросов химической промышленности выносится человеком на поверхность Земли!

Если сравнить эти цифры с 15 кубическими километрами осадков, уносимых ежегодно с земной поверхности всеми река­ми, то придется признать, что человеческая’деятельность может быть признана таким же серьезным фактором, как и деятель­ность рек.

А строительное искусство,— сколько камней и цемента тра­тится здесь ежегодно! Интенсивно идущее у нас строительство социалистических городов ежегодно использует более миллиарда тонн различных строительных материалов.

Преобразование природы человеком идет во все болеё воз­растающем темпе. Если исходить из общих запасов металлов в Земле, то они велики, и об их истощении говорить пока не приходится. Но эти запасы далеко не все могут быть использованы, так как практически промышленность может брать только богатые скопления того или иного металла. А их, не так МНОГО.                 ,

По многим металлам реальные запасы едва обеспечивают требования промышленности. Поэтому целые армии геологов- поисковиков и геохимиков должны напряженно искать металлы, чтобы обеспечить все растущие запросы промышленности.

Print Friendly

Это интересно: