redbook.indd

На Востоке эту гигантскую птицу называют рухх (или стрефил-рухх, страх-рах, ног, нагай ). Кое-кто с ней даже встречался, например герой арабских сказок Синдбад-мореход. Однажды он оказался на необитаемом острове. Осмотревшись, увидел бесконечный белый купол без окон и дверей, такой огромный, что не смог на него влезть. Как оказалось, это было всего лишь яйцо легендарной птицы.

Конечно, Синдбад-мореход – персонаж сказочный. Однако есть и документальные свидетельства. Их оставил вполне реальный флорентийский путешественник Марко Поло, посетивший в XIII веке Персию, Индию и Китай. Он поведал, что монгольский хан Хубилай однажды отправил на поимку загадочной птицы верных людей. Гонцы отыскали ее родину: африканский остров Мадагаскар. Самой птицы они не видели, но привезли ее перо: длиной оно было двенадцать шагов, а стержень в диаметре равнялся двум пальмовым стволам. Говорили, что произведенный крыльями рухх ветер валит человека с ног, когти ее подобны бычьим рогам, а мясо возвращает молодость. Но попробуй поймать эту рухх, если она может унести единорога вместе с тремя нанизанными на рог слонами!
Таким образом, место обитания стрефила-рухха ханскими гонцами указано точно: Мадагаскар. Чтобы проверить эти сведения, зоологи уже не однажды совершали путешествия в поисках легендарной птицы. Впервые это произошло в 1832 году, когда французский натуралист Виктор Сганзен нашел на Мадагаскаре скорлупу огромного яйца – в шесть раз более крупного, чем яйцо страуса. Позднее на остров Святого Маврикия приплыли за ромом жители Мадагаскара. Вместо бочонков они привезли с собой скорлупки исполинских яиц: в каждую помещалось по 13 бутылок рома.
Наконец были найдены и кости чудища: в 1851 году их привезли в Парижский музей. Знаменитый французский ученый Жоффруа Сент-Илер изучил останки и составил по ним научное описание крылатой легенды. Он назвал ее эпиорнисом – «высочайшей из всех самых высоких птиц». Впрочем, оказалось, что гигантская птица Мадагаскара далеко не так огромна, как о том повествуют древние легенды. Она, разумеется, не могла унести в когтях слона, однако не уступала ему в росте. Жоффруа Сент-Илер полагал, что некоторые эпиорнисы достигали в высоту 5 м. Скорее всего, это преувеличение. Однако 3-метровые эпиорнисы не были редкостью. Весила такая птица около полутонны.

Знали эту громадную птицу и на Руси, называли ее страх-рахом, ногом или ногой, придавая существу новые сказочные черты. «Ног-птица так сильна, что вола поднять может, по воздуху летает и четырьмя ногами по земле ходит» – повествует древнерусский «Азбуковник» XVI века.




Вполне можно предположить, что среди прочих пернатых эта птица выделялась исключительно размером: она «как гора», «крылья ее затмевают солнце»… Впрочем, это всего лишь художественные образы, более умеренные описатели называют точные размеры: размах крыльев – от 10 до 18 м, длина пера – около 4–5,5 м.
Можно оценить ее габариты иначе. Рухх питается слонами, в этом не сомневается ни один достойный уважения натуралист; и размеры их «соотносятся как размеры сокола и мыши». Посчитаем: самый мелкий наш сокол-мышатник – пустельга – это примерно 36 см, мышь – около 7–9 см, если без хвоста. Учитывая величину индийского слона – в длину эта птичка окажется метров 25–30, а в размахе крыльев будет все 50! Гора не гора, но с холмом сравнить можно.
О повадках птицы можно сказать в основном то, что они очень похожи на орлиные. Рухх выслеживает добычу с большой высоты (кроме слонов годятся носороги, небольшие киты, буйволы, а порой тигры или даже питоны; бывает, что птица постится и ловит акул). Обнаружив достойную дичь, пикирует на нее, причем старается сразу же лапами переломить жертве хребет.
Рухх откладывает яйца и высиживает птенцов на земле. Птенцы кормятся опять-таки свежими слонами, хотя есть упоминания о более нежной пище для малышей, такой как, например, африканский бегемот или крупная свинья. Неизвестно, правда, зачем рухх уносит осколки скорлупы подальше от гнезда – может, чтобы по ним ее не выследили? Хотя все-таки что-то может выдавать гнездо: то ли слоновьи останки, то ли 5-метровые пищащие птенцы.
Один натуралист упоминает, что птица рухх гнездится высоко в труднодоступных местах, причем летает над облаками, так что ее можно и не заметить. Однако, добавляет ученый, находчивые местные жители обнаруживают гнездо по разбросанной вокруг непереваренной еде величиной с дом (хищные птицы имеют обыкновение отрыгивать остатки пищи). Надо сказать, что индийские раджи, китайские императоры, монгольские ханы предлагали немалые деньги за перо птицы рухх. Не вполне понятно, правда, как можно его употребить: единственное широко известное и много где описанное использование такого пера – в качестве… сосуда, который способен вместить «двадцать пять мехов воды».
Нельзя сказать, что птица опасна для людей; с драконом или василиском ее не сравнить. И не только потому, что она не наделена колдовской силой, не дышит огнем или смертельным ядом – она, оказывается, совершенно равнодушна к людскому сообществу. Даже самый маленький птенец рухх не питается человечиной. И все же, как утверждают, птица-великан может стать причиной разных стихийных явлений. Например, сохранились сообщения о том, что неосторожное приземление или даже просто громкий хлопок ее крыльев становились причиной лавины либо камнепада.
Первооткрывателем птицы рухх считается персидский ученый Бузург ибн Шахрияр, разместивший ее в Индии. Другие говорят, что эта птица прилетает с Тибета, где множество высокогорий. Китайцы предполагали, что птица по имени пёнг живет на Суматре, или Яве, или на Цейлоне и прилетает из-за моря. Арабы, изучив бо́льшую часть Азии, решили, что птица под названием асфур-альфилю гнездится на Мадагаскаре. А может быть, в центральной Африке, где-нибудь в окрестностях Килиманджаро или в верховьях Нила. Некоторые современные ученые полагают, что ближе всего к истине арабы. Дескать, на острове Мадагаскар водились те самые эпиорнисы, и вымерли они, похоже, лет пятьсот назад – то есть древние арабы вполне могли их застать.
Птица рухх не сразу удостоилась особого места в средневековой систематике. Так, например, рабби Бенджамин из Туделы отождествлял ее с грифоном, в результате чего на Западе эта путаница длилась до самого путешествия Марко Поло – тот окончательно разделил для западной науки этих существ. Тем не менее на Востоке рухх иногда изображали четвероногой, но при этом признавали птицей.
Иранцы знали эту птицу под другим именем – симург . Она обладала даром предвидения, но натура ее была двойственна, заключая в себе «добрую» и «вредоносную» половинки. В учении суфистов симург символизирует совершенного человека, обладающего знанием Божественной Сущности. Однако эту Сущность, как и легендарную птицу, невозможно увидеть. Сейчас некоторые специалисты полагают, что слова «рухх» и «симург» родственны, а симург во многом похож на грифона. Как царь птиц, симург-рухх изображался фантастическим крылатым существом с головой и лапами пса, покрытым рыбьей чешуей, что символизировало его господство на земле, в воздухе и в воде, а его яркое оперение затмевало блеск фазана и павлина.
Симурга наделяли способностью исцелять, иногда он выступал орудием судьбы, и ему приписывали бессмертие. Он был свидетелем троекратной гибели мира и знает все обо всех эпохах, прошедших и будущих. Симург был приемным отцом персонажа иранских легенд Заля, которого он младенцем нашел в пустыне и выкормил в своем гнезде, а затем давал пророчества его сыну Рустаму – знаменитому герою иранского эпоса.
Согласно этим представлениям, симург, как и птица рухх, велик и могуч. Подобно мифическому фениксу и волшебной птице мусульман анке симург живет от 700 до 2000 лет; дождавшись, когда у него подрастет птенец, он бросается в пламя и сжигает себя на погребальном костре.
В одной из поэм XII века автор делает симурга символом божества. Содержание аллегории весьма любопытно. Обитающий в дальних краях царь птиц Симург роняет одно из своих великолепных перьев где-то в центре Китая. Узнав об этом, другие птицы, которым надоели царящие среди них раздоры, решают отыскать повелителя. Они знают, что имя царя означает «тридцать птиц»; знают, что его дворец находится на горной гряде, кольцом окружающей землю. Сначала некоторые птицы, выказывая малодушие, не решаются отправиться в путь: соловей ссылается на свою любовь к розе; попугай – на свою красоту, ради сохранения которой ему надо жить в клетке; куропатка не может расстаться со своими птенцами и гнездом среди холмов; цапля – с болотами; сова – с мрачными деревьями. Но в конце концов они пускаются в это опасное путешествие и преодолевают семь долин и морей; название предпоследнего из них – Головокружение, последнего – Уничтожение.
Многие из паломников не выдерживают тягот пути и возвращаются обратно, кое-кто из оставшихся птиц погибает. Тридцать же самых стойких, пройдя через все страдания и благодаря этому достигнув очищения, добираются до высокой горы Симурга. Наконец они обрели то, к чему стремились! И тут они осознают, что они-то и есть божественная птица, что «симург» – это каждая из них и они все вместе.
Эту историю в XV веке по-своему переосмыслил Алишер Навои в аллегорической поэме «Парламент птиц» (или «Симург»). В ней тоже рассказывается, о том как, пролетая над Китаем, Симург обронил перо необычайной расцветки – сверкающее столь ярко, что весь Китай оделся сиянием. С этого дня все китайское население обрело пристрастие к занятию живописью. Самым виртуозным живописцем стал Мани, легендарный основатель манихейства – религии, сочетающей черты зороастризма и христианства. Так в классической восточной поэзии образ Мани стал воплощением гениального художника, а симург, в дополнение ко многим своим волшебным качествам, – еще и символом искусства.

Print Friendly

Это интересно: