Tutankhamun-Sarcophagus

 

Лорд Карнарвон, типичный английский аристократ, был человеком увлекающимся. Страстный охотник, потом любитель дерби, затем спортсмен-автомобилист, поклонник аэронавтики, оказавшись из-за болезни лишенным всех прежних увлечений, он обратился к своему другу, директору египетского отдела в Британском музее У. Баджу, с просьбой посоветовать какое-либо интересное занятие, где не требуется физических усилий. Полушутя У. Бадж привлек внимание лорда Карнарвона к египтологии.

А заодно подсказал имя Говарда Картера — молодого профессионального археолога, работавшего с известными учеными Питри и Дэвисом. То же имя назвал ему и Г. Ма-сперо, директор Египетского музея в Каире…

Удивительным стечением обстоятельств и блестящим совпадением двух рекомендаций начинается эта история.

Теодор Дэвис, открывший много царских гробниц, имел концессию на раскопки в Долине царей. В 1914 г., считая, что вся Долина уже перекопана и вряд ли возможна какая-либо серьезная находка, Дэвис отказался от концессии в пользу Карнарвона.

Масперо в свою очередь предупредил лорда, что копать в Долине царей — дело безнадежное и весьма затратное.

Но английский безумец верил в одержимость Г. Картера! Тот хотел во что бы то ни стало откопать гробницу Тутанхамона. Он почти вычислил ее местонахождение! Дело в том, что, работая с Дэвисом, Картер в разное время нашел фаянсовый кубок из гробницы, изломанный деревянный ларец с золотыми листочками, на которых начертано имя Ту-танхамона, и глиняный сосуд с остатками льняных повязок — их забыли жрецы, бальзамировавшие труп фараона. Все три находки указывали, что гробница рядом и что в ней, судя по всему, еще не побывали грабители, как во многих усыпальницах египетских царей.

Вид Долины царей произвел на лорда Карнарвона впечатление удручающее. Дно котлована, заваленное гигантскими грудами щебня и обломками, зияющее черными провалами вскрытых и ограбленных могил, высеченных в подножиях скал. С чего же начать работу? Неужели ворошить весь этот щебень?..

Но Картер знал, с чего начать. Он провел по плану котлована три линии, соединяющие точки трех находок, обозначив, таким образом, треугольник поисков. Он оказался не очень большим и находился между тремя могилами — Сети И, Меренпты и Рамзеса VI. Расчет археолога оказался настолько точным, что первый удар кирки пришелся как раз над тем местом, где находилась первая ступенька лестницы, ведущей в гробницу Тутанхамона! Но об этом Говард Картер узнал спустя долгих шесть лет — вернее, шесть археологических сезонов, в течение которых шла расчистка завалов щебня.




В первый год Картер наткнулся на остатки каких-то стен. Оказалось, зедсь были дома, где жили резчики, каменотесы и художники, занятые работой над царской гробницей. Стены стояли не на скальном грунте, а на щебне, извлеченном из скалы во время строительства гробницы Рам-зеса VI. Уважив последнего, Картер решил отодвинуть свой триумф на шесть лет: он начал копать, оставив руины нетронутыми. К этому его подвигло желание не мешать многочисленным экскурсиям, ибо огороженные раскопы загромоздили бы и так узкий проход к уже открытой и обследованной гробнице Рамзеса.

Наконец намеченный к расчистке треугольник был полностью освобожден от щебня. Однако следа искомой могилы археолог не обнаружил. Карнарвон, вложивший множество средств в это рискованное мероприятие, склонен был отказаться от задуманного. Умеющий уговаривать Картер убедил аристократа продолжить поиски — «всего один се зон»! Каких усилий это стоило уже отчаявшемуся археологу, видно из его дневника:

«Началась наша последняя зима в Долине. Шесть сезонов подряд мы вели здесь археологические работы, и сезон проходил за сезоном, не принося результатов. Мы вели раскопки месяцами, трудились с предельным напряжением и не находили ничего. Только археологу знакомо это чувство безнадежной подавленности. Мы уже начали мириться со своим поражением и готовились оставить Долину…»

ноября 1922 г. рабочие стали сносить стены бараков, оставленные Картером в 1917-м. Снося стены, они убирали и метровый слой щебня, находившийся под ними.

Ранним утром 4 ноября над Долиной вдруг установилась интригующая тишина. Картер немедленно помчался туда, где возле свежей ямы столпились рабочие. И он не поверил своим глазам: из-под щебня показалась первая ступенька, высеченная в скале.

К нему вернулся энтузиазм, и работы ускорились. Ступень за ступенью продвигалась группа к основанию лестницы. Наконец вся лестница была свободна, и показалась дверь, заложенная камнями, замурованная и снабженная двойной печатью. Разглядывая оттиски печати, Картер с огромной радостью обнаружил царскую ее принадлежность: некрополь с изображением шакала и девяти пленных. Уже это давало надежду, что грабители обошли гробницу стороной. Само ее расположение и обстоятельства раскопок говорили о том, что, видимо, о ней все давно забыли: каменотесы поленились уносить от чужой усыпальницы щебень, выбиваемый из скалы, и сваливали его сначала на вход в усыпальницу Тутанхамона, а позже — и поверх него. Жрецам же, неусыпно охранявшим входы, это оказалось на руку, поскольку меньше оставалось вероятности, что грабители вспомнят о богатой гробнице. А если и вспомнят, перелопатить столько щебня, чтобы влезть в могилу, врагу не пожелаешь. Потом о гробнице забыли и сами жрецы… А позднее над этой гробницей построили дома для рабочих, трудившихся в Долине, тем самым окончательно похоронив и «засекретив» место усыпальницы юноши-фараона.

В верху кладки Картер проделал небольшое отверстие и, посветив в него, заглянул вовнутрь. Он ничего не увидел, кроме камней и щебня. Груды возвышались до самого потолка.

Разуверившегося лорда Карнарвона не было не только в Долине царей, но и в Египте. Картер послал ему в Англию телеграмму. «Наконец, — говорилось в ней, — вы сделали чудесное открытие в Долине: великолепная гробница с нетронутыми печатями вновь закрыта до вашего приезда. Поздравляю».

«То был волнующий момент для археолога, — писал Картер. — Совсем один, если не считать местных рабочих, после долгих лет тщательных усилий я стоял на пороге того, что могло быть великолепным открытием. Все, буквально все, что угодно, могло находиться за этим входом, и понадобилось все мое самообладание, чтобы не взломать кладку и не приступить к немедленным исследованиям».

Чтобы не искушать себя и для большей сохранности гробницы, Говард Картер вновь засыпал лестницу, поставил наверху охрану и сел ждать Карнарвона.

Лорд Карнарвон и его дочь леди Эвелин Герберт прибыли в Луксор 23 ноября. Доктор Алан Гардинер, которого Карнарвон пригласил с собою в поездку, обещал прибыть в первых числах нового года. Доктор Гардинер — знаток папирусов, и его знания могли пригодиться при вскрытии гробницы, ибо первооткрыватели надеялись обнаружить в ней множество надписей, а возможно, и свитки.

Когда лестницу вновь очистили, археологи пригляделись наконец к печатям. Несомненно, одна из них была царской, а другая жреческой: оттиск печати стражей некрополя. Значит, воры все же побывали в усыпальнице. Впрочем, если бы гробница была целиком ограбленной, не имело бы смысла вторично запечатывать ее. И все же это об стоятельство сильно испортило настроение Картера, пока расчищали идущий с востока на запад коридор длиною в 27 футов. 26 ноября археологи обнаружили второй замурованный дверной проем.

Картер пишет: «Наконец мы увидели полностью расчищенную дверь. Наступил решающий момент. Дрожащими руками я проделал узкую щель в верхнем левом углу каменной кладки. За нею была пустота, насколько я мог определить железным щупом… произвели пробу воздуха на пламя свечи, на предмет скопления опасных газов, а затем я немного расширил отверстие, просунул в него свечу и заглянул внутрь. Лорд Карнарвон, леди Эвелин Герберт и египтолог Кэллендер стояли рядом и с волнением ждали моего приговора. Сначала я ничего не разглядел, потому что поток горячего воздуха из гробницы задувал свечу. Но постепенно глаза мои привыкли к мерцающему свету, и передо мной из полумрака начали возникать странные животные, статуи и… золото — повсюду сверкало золото! На какое-то мгновение — тем, кто стоял рядом со мной, оно показалось вечностью! — я онемел от изумления. Наконец лорд Карнарвон с волнением спросил:

Вы что-нибудь видите?

Да, — ответил я. — Чудесные вещи…»

Один из коллег Картера писал не менее взволнованно: «Мы увидели нечто невероятное, сцену из волшебной сказки, великолепную сокровищницу из оперных декораций, воплощение снов творящего композитора. Напротив нас стояло три царских ложа, а вокруг них сундуки, ларцы, алебастровые вазы, обитые золотом кресла и стулья — нагромождение сокровищ фараона, который умер… еще до того, как Крит достиг расцвета, задолго до рождения Греции и зачатия Рима, — с тех пор прошло больше половины истории цивилизации…»

Сотни предметов находились в этом помещении, впоследствии названном Передней комнатой, в полнейшем беспорядке, «как ненужная мебель в чулане», по меткому выражению сэра Алана Гардинера.

И только две фигуры в полный рост, симметрично взаимонаправленные, стояли по обеим сторонам замурованного и запечатанного дверного проема, что находился по правой стене. Фигуры были из дерева, пропитанного чем-то вроде асфальта, раскрашенные черными и золотыми красками, на лбу у них были царские уреи, а в руках — золотые жезлы. Каждая из фигур опиралась на длинный посох.

После осмотра содержимого Передней комнаты Картер и Карнарвон поняли значение замурованного входа: «За запечатанной дверью были другие покои, может быть, целая анфилада, вне всякого сомнения… мы должны были увидеть останки фараона».

Постепенно выявлялись другие подробности: скорее всего, грабителей (а они, несомненно, побывали здесь) застали на месте преступления, и они, побросав все, что нахватали, в спешке и беспорядочно бежали, не успев причинить большого вреда. Но не менее беспорядочно поступили жрецы: торопливо засунув обратно в сундуки царские одежды и предметы, из которых мелкие ссыпали туда же, хотя хранились они явно в других ларцах, стражи некрополя столь же поспешно покинули гробницу и замуровали вход в нее.

Впервые за всю историю раскопок Говард Картер столкнулся с вероятностью обнаружить нетронутый царский гроб. Велико было искушение немедленно вскрыть запечатанную вторую дверь, но археолог поступил согласно научному долгу: он объявил, что начнет извлекать из гробницы предметы лишь после того, как будут приняты все меры для их сохранения! Подготовительная работа длилась два месяца.

Тем временем в Каире к Египетскому музею стали пристраивать специальное отдельное крыло для работы и хранения новой экспозиции. От Службы древностей Картер получил специальное разрешение использовать усыпальницу фараона Сети II как лабораторию и мастерскую. В нее переносили по одному предметы из гробницы, предварительно обрабатывали и отправляли в Каир. Были привле чены к работе другие археологи — Литгоу, куратор Египетского отдела Метрополитен-музея; Бертон — фотограф; Уинлок и Мейс, тоже из Метрополитен-музея; рисовальщики Холл и Хаузер; Лукас — директор египетского департамента химии. Алан Гардинер прибыл для расшифровки надписей, ботаник профессор Перси Ньюберри — для определения цветов, венков и других найденных в гробнице растений.

В Передней комнате было обнаружено более шестисот предметов, и все они тщательнейшим образом описаны и зарисованы самим Картером.

Многое, с чем столкнулся Г. Картер, было впервые. Первый нетронутый царский гроб, первая по количеству предметов коллекция, первый… ажиотаж вокруг раскопок, поистине всемирный! Ни разу археологи не сталкивались с этой проблемой: сотни репортеров, толпы посетителей, мешающие работать. Мировая печать заранее объявляла свои выводы на ту или иную тему — вплоть до того, что «Тутан-хамон является тем самым фараоном, при котором произошел Исход евреев из Египта». Позволил себе далеко идущие выводы и В. Викентьев, писавший с места событий в Москву. По-своему растолковав тесноту помещения гробницы, он решил, что Тутанхамон был перезахоронен, и не единожды — по примеру неприкаянного Рамзеса III, которого жрецы переносили с места на место три раза! Он даже нашел единомышленников якобы в лице Борхардта, Ранке и Бенедита. И при этом путался в именах фараонов и жены Тутанхамона Анхесенпаамон…

Наконец Картер очистил Переднюю комнату и был готов размуровать вход в «Золотой Чертог». Из всех желавших присутствовать при этом событии лишь корреспондент «Тайме» был допущен внутрь.

О вскрытии «Золотого Чертога» рассказывает сэр Алан Гардинер: «Когда Картер снял верхний ряд кладки, мы увидели за ней стену из сплошного золота, во всяком случае, так нам показалось на первый взгляд. Но когда была убра на вся кладка, мы поняли, что видим одну сторону огромного внешнего ковчега. Мы знали о таких ковчегах по описаниям в древних папирусах, однако здесь он был перед нами. Во всем своем сине-золотом великолепии он заполнял все пространство второй комнаты. В высоту он почти достигал потолка, а между его стенками и стенами комнаты оставалось не более двух футов.

Сначала внутрь вошли Картер и Карнарвон, протискиваясь сквозь узкое пространство, и мы ждали, пока они вернутся. Когда они вышли, оба изумленно всплеснули руками, не в силах описать, что они увидели. За ними последовали другие, пара за парой. Помню, как профессор Лако сказал мне с усмешкой: «А вам лучше не пробовать: слишком уж вы… солидный». Тем не менее, когда пришла моя очередь, я вошел во внутреннюю комнату с профессором Брэстедом. Мы протиснулись между стенами и ковчегом, свернули налево и очутились перед входом в ковчег с большой двустворчатой дверью. Картер отодвинул засов и открьш эти двери, так что мы смогли разглядеть внутри большого внешнего ковчега, который достигал 12 футов в длину и 11 в ширину, другой, внутренний ковчег с такими же двойными дверьми, с еще не тронутыми печатями. Лишь потом мы узнали, что здесь было четыре позолоченных ковчега, вставленных один в другой, как в наборе китайских резных коробок, и только в последнем, четвертом, покоился саркофаг. Но его мы смогли увидеть лишь через год».

А вот — первый подступ к будущей тайне. Говорит сам Говард Картер:

«В этот момент у нас пропало всякое желание вскрывать эти печати, ибо мы вдруг почувствовали, что вторгаемся в запретные владения; это гнетущее чувство еще более усиливали льняные покровы, ниспадавшие с внутреннего ковчега. Нам казалось, что перед нами возник призрак усопшего фараона и мы должны склониться перед ним».

Ах, как он был прав!.. К сожалению, археологи при вскрытии захоронения брали пробы лишь на пламя свечи, то есть на опасные газы… Как часто рок преследует искателей древностей, особенно в Египте! Мумия, пролежавшая в своей камере, в своем гробу более трех тысячелетий, будто живая, сторожит свои богатства.

Позади усыпальницы искатели обнаружили вход в другую комнату. И она была полна чудес… Археологи назвали ее Сокровищницей. Там стоял ковчег для каноп фараона, охраняемый четырьмя богинями из золота, золотые колесницы, изваяние бога Анубиса с головой шакала, огромное количество ларцов с драгоценностями. В одном из них, открытом Картером, сверху лежал веер из страусовых перьев, выглядевших так, будто их положили туда вчера… Через несколько дней перья вдруг начали быстро ссыхаться, их едва успели законсервировать. «Однако, — вспоминает Алан Гардинер, — когда я увидел их впервые, они были свежи и совершенны и произвели на меня такое глубокое впечатление, какого я не испытывал и, наверное, уже не испытаю никогда».

Все это происходило в феврале 1923 г. Следом идут события, к археологам имеющие не столь прямое отношение. Возникает проблема с монополией на газетную информацию, которую лорд Карнарвон отдал известной «Тайме». Неимоверно возрос поток посетителей, желающих собственными глазами увидеть сокровища. Наконец, произошла угрожающе нелепая и грязная в своей основе ссора между лордом Карнавоном и Говардом Картером на предмет «дележа» добычи из гробницы. Аристократ уподобился древнему грабителю, требуя «свою долю». Но расчленять уникальную находку, которая и по сей день является единственной в своем роде, было бы непростительно и даже преступно. Хотя бы с точки зрения нас, потомков, и тех, кто придет за нами.

Что заставило чопорного англичанина проявить непростительный, с точки зрения истории, меркантилизм? Может быть, в те мгновения, что он провел в ковчеге, в него вселился бес?.. Здесь, конечно, скрыта определенная тайна. Многое перестало быть прежним после того, как двадцать человек попарно побывали в «Золотом Чертоге».

«Они обменялись самыми язвительными словами, — пишет Брэстед о Картере и лорде Карнарвоне, — и Картер в ярости попросил своего старого друга удалиться и никогда больше не возвращаться. Вскоре после этого лорд Карнарвон заболел лихорадкой из-за воспалившейся ранки на щеке (его укусил москит). Некоторое время он еще боролся. Но началось воспаление легких, и 5 апреля 1924 г. он умер в возрасте 57 лет. Газетчики приписали его смерть древнему проклятию фараонов и раздували эту суеверную выдумку, пока она не превратилась в легенду».

Однако припомним следующее. Граф Эмон, известный мистик своего времени, не поленился написать лорду: «Пусть лорд Карнарвон не входит в гробницу. Опасность грозит ему, если он не послушает. Заболеет и не выздоровеет». Смертельная лихорадка настигла лорда буквально через несколько дней после события, о котором предупреждали. Ему оставалось жить с 17 февраля по 5 апреля. Противоречивы и заявления близких и врачей. Брэстед говорит о «воспалившейся ране», а другие — об «укусе заразного москита», которого лорд якобы всегда боялся. Человек, не опасавшийся в жизни ничего! Смерть нашла его в номере гостиницы «Континенталь» в Каире. В той же гостинице скончался вскоре американец Артур Мейс. Он пожаловался на усталость, затем впал в кому и умер, не успев передать врачам своих ощущений. Диагноз они поставить не смогли! Радиолог Арчибальд Рид, исследовавший мумию Тутанха-мона при помощи рентгеновских лучей, был отослан домой, где вскорости умер «от горячки».

Конечно, не всех египтологов настигла смерть немедленно после вскрытия ковчега. Благополучно прожили длинную жизнь леди Эвелин, сэр Алан Гардинер, доктор Дерри, Эн-гельбах, Бертон и Уинлок. Профессор Перси Ньюберри умер в возрасте 80 лет в августе 1949 г., как Дерри и Гардинер. Сам Картер дожил до 1939 г. и скончался в возрасте 66 лет.

Но пока оставим эту тайну и обратимся к дальнейшим действиям Картера.

Кроме ковчега-часовенки, где хранились мозги, сердце и внутренности покойника, изъятые у него во время бальзамирования, и лежащего на золоченых носилках бога-шакала Анубиса, у стен стояло множество ларцов из слоновой кости, алебастра и дерева, инкрустированных золотом и голубым фаянсом. В ларцах находились бытовые предметы и несколько золотых статуэток самого Тутанхамона. Здесь же стояла еще одна колесница и модели парусных челнов. Главное, что обнаружил в сокровищнице Говард Картер, — то, что ее-то как раз не коснулась рука грабителя. Все было на тех местах, куда поставили жрецы Амона.

Когда все подготовительные работы были завершены, Картер сам стал открывать ковчег. Как уже говорилось, внутри был вставлен еще один, по убранству ничуть не уступающий внешнему, а сорвав царские печати, археолог нашел еще два ковчега, один в другом, и они были не менее прекрасны, чем первые два. Открыв и их, Картер коснулся царского саркофага. Саркофаг был сделан из желтого кварцита и стоял на алебастровом постаменте. Крышка саркофага была изготовлена из розового гранита. Камнерезы постарались: горельефы с четырех сторон изображали охраняющих саркофаг богинь, обнимающих его руками и крыльями.

Четыре ковчега разбирались три месяца. Мастера соединили их части при помощи крюков и ушек. Чтобы вынести ковчеги, Картеру пришлось разрушить стену, отделявшую «Золотой Чертог» от Передней комнаты.

Гроб покоился под льняным саваном, от времени сделавшимся бурым. Когда его убрали, система блоков подняла тяжелую крышку саркофага. Присутствующие стали очевидцами ослепительного зрелища: выструганный из дерева золоченый гроб, по форме повторявший мумию, сверкал, будто только что сделанный. Голова и руки Тутанха-мона были изготовлены из толстого листа золота. Глаза из вулканического стекла, брови и веки из стеклянной массы бирюзового цвета — все смотрелось «как живое». На лбу маски были обозначены орел и аспид — символы Верхнего и Нижнего Египта.

Важнейшая деталь, о которой предоставим высказаться самому археологу:

«Что, однако, среди этого ослепительного богатства производило наибольшее впечатление, — это хватающий за сердце веночек полевых цветов, который положила на крышку гроба молодая вдова. Весь царственный блеск, вся царская пышность бледнели перед скромными, поблекшими цветами, которые сохранили еще следы своих давних свежих красок. Они красноречиво напоминали нам, насколько мимолетным мгновением являются тысячелетия».

К удивлению ученых, внутри, под крышкой гроба, оказался еще один гроб, изображавший фараона богом Осирисом. Художественная ценность его, украшенного яшмой, лазуритом и бирюзовым стеклом, а также позолоченного, неоценима. Подняв вторую крышку, Картер обнаружил третий гроб из толстого золотого листа, целиком копирующий фигуру мумии. Гроб был усыпан полудрагоценными камнями, на шее фигуры сверкали ожерелья и бусы разных цветов.

Мумия была залита ароматической смолой, а голову и плечи покрывала золотая маска, где лицо фараона было изображено грустным и несколько задумчивым. Выполненные из золотого листа руки были скрещены на груди.

Сняв маску, археологи взглянули в лицо мумии. Оказалось, оно удивительно похоже на все найденные маски и изображения Тутанхамона. Мастера, изображавшие покойного, были самыми «завзятыми» реалистами.

Доктор Дерри, разматывая повязки мумии, обнаружил 143 предмета: браслеты, ожерелья, перстни, амулеты и кин жалы из метеоритного железа. Пальцы рук и ног находились в золотых футлярах. При этом резчики не забыли обозначить ногти.

Удивительным находкам, перечень которых был бесконечно длинным, предшествовали события поистине драматические. Однажды в отелях Луксора появилось следующее объявление:

«Ввиду недостойного поведения и невыносимых ограничений со стороны Департамента общественных работ и Службы древностей все мои сотрудники в знак протеста прекращают дальнейшие работы по изучению гробницы Тутанхамона. Поэтому я должен уведомить общественность, что сразу же после того, как представители печати ознакомятся с гробницей сегодня между 10.00 утра и полуднем, гробница будет закрыта и все дальнейшие работы приостановлены.

Говард Картер».

Дело в том, что продолжалась нарастающая тяжба между Картером и Службой древностей Египта по двум пунктам. Во-первых, наследница лорда Карнарвон претендовала на часть сокровищ Тутанхамона. В этом пункте Картер поддерживал египетское правительство. Во-вторых, Картер был недоволен действиями чиновников, указывавших на то, как именно ему вести раскопки, и допускавших к гробнице толпы посетителей. В этом пункте Картера поддерживали все ведущие археологи.

Дело закончилось тем, что правительство аннулировало концессию леди Карнарвон, поставило охрану, а Картеру… запретило вход в гробницу!

В один из дней в гробнице была устроена презентация, на которой присутствовали сотни чиновников с женами! Торжество, как и положено вакханалии, завершилось грандиозным фейерверком.

Все это время двое преданных Картеру начальников работ из арабов оберегали сваленные в кучу недалеко от вхо да в гробницу личные веши археолога, глядя на происходящее, как на откровенное богохульство.

В своей книге Картер приводит одно из писем десятника из египтян:

«Мистеру Говарду Картеру, эскв. Досточтимый сэр!

Пишу Вам письмо в надежде, что Вы живы и здоровы, и молю Всевышнего, чтобы Он не оставил Вас в своих заботах и возвратил нам в добром здравии, целым и невредимым.

Осмелюсь сообщить Вашей светлости, что склад № 15 в порядке, сокровищница в порядке, северный склад в порядке и дом в порядке, и все рабочие исполняют то, что Вы приказали в своих предписаниях.

Хусейн, Газ Хасан, Хасан Авад, Абделад-Ахмед и все шлют Вам наилучшие пожелания.

Шлю свои наилучшие пожелания Вам. С нетерпением ожидающий Вашего скорейшего приезда,

Ваш покорный слуга

Ахмед Гургар».

Опасаясь, что сокровищница будет разграблена, Говард Картер вынужден был подать в суд. Тяжба тянулась и тянулась. В конце концов, после резкого выпада адвоката Картера, ешпетское правительство прервало все переговоры, и огорченный Картер вернулся в Англию.

Однако вскоре произошел политический переворот, Англия укрепила свои позиции в Египте, и новое правительство позволило Картеру продолжить работы. Тогда-то и были вскрыты три гроба, в которых покоилась мумия.

Десять зимних рабочих сезонов потратил Картер на расчистку, предохранение и извлечение массы предметов.

Говоря о значении находки английского археолога, Алан Гардинер сказал: «Это открытие прибавило немного к нашим знаниям о данном историческом периоде. Фило логов гробница разочаровала, ибо в ней не оказалось письменных свидетельств. О самом Тутанхамоне мы ничего не знаем, кроме того, что он унаследовал трон после смерти своего отчима Эхнатона, что он правил всего несколько лет и умер в юном возрасте. Его наследником стал Эйе, престарелый жрец, который при Эхнатоне восславлял Атона. На стенах усыпальницы Тутанхамона он изображен как глава погребальных церемоний во славу своего предшественника. Интересен еще один факт: в гробнице нашли мумии двух мертворожденных младенцев, очевидно, детей Тутан-хамона и его юной супруги.

Но если говорить о художественной ценности произведений того периода, то это открытие не имеет себе равных. Ничего подобного не находили раньше, и маловероятно, что найдут когда-либо в будущем. То, что эта гробница после неудачной попытки ограбления осталась не потревоженной в течение 3300 лет, — редчайшая удача…

Для археологии ценность этого открытия заключается не только в найденных сокровищах, а в том, с каким высоким искусством и тщательностью были описаны и сохранены все эти прекрасные вещи».

Сэр Алан Гардинер упомянул одну очень важную вещь: строительство гробницы Рамзеса VI. Почему каменотесы, отбрасывали щебень к подножию скалы, в которой высекали гробницу? Так и кажется, будто вход в усыпальницу Ту-танхамона завален нарочно. Но что заставило их поступить так?

Почему, несмотря на сильную охрану некрополя, практически все гробницы были разграблены, а могила Тутан-хамона, простоявшая несколько десятков лет нетронутой, подверглась всего лишь одной попытке ограбления, закончившейся неудачей?..

Причину мы, вероятно, найдем, если примем неожиданные смерти в группе Картера, в том числе и гибель лорда Карнарвона, за события одной цепи. Очевидно, группу воров, застигнутых жрецами на месте преступления, постигла та же участь. Никто не поручится за то, что в скором времени не отправились к праотцам и сами жрецы некрополя, запечатавшие вторично вход в гробницу, куда они второпях сбросили отнятые у грабителей предметы. Видимо, «проклятие», висевшее над усыпальницей юного Тутанха-мона, не бред журналистов, а реальность. Воры со стороны больше не прикасались к золоту фараона, как бы им этого ни хотелось. Жрецы тоже не отважились на ограбление!.. Доподлинно ведь известно, что во многих кражах из царских могил жрецы участвовали… Посягать на гробницу Ту-танхамона никто не решался: в сознании грабителей много веков держался четкий запрет прикасаться к вещам почившего правителя. А завал из щебня, устроенный каменотесами более поздней гробницы Рамзеса VI, выглядит, пожалуй, не как сокрытие от кого-либо следов погребения Ту-танхамона — что каменотесам до его сокровищ! — а скорее как ликвидация причин к искушению забраться в гробницу. Видно, легенда о «проклятии», о таинственных смертях и болезнях много веков передавалась из уст в уста. Грабитель всегда рискует, но надеется перехитрить судьбу, охрану, обстоятельства и т. д. Здесь же любой безумец был бы обречен, то есть заранее шел на верную смерть. В результате Картер вскрыл только две печати на замурованной входной двери. Третья (не говоря о четвертой и т. д.) печать на ней так и не появилась, поскольку больше не было попыток ограбления.

И совершенно не прав В. Викентьев, предположивший в своих «Письмах» журналу «Новый Восток» в 1923-24 гг., что Тутанхамон якобы был перезахоронен под гробницу Рамзеса VI: замурованный вход в гробницу юного царя запечатан подлинной печатью фараона, которой во времена Рамзеса VI уже не существовало. Еще одним обстоятельством, указующим на подлинность захоронения, является тот самый букетик полевых цветов, идентифицированных профессором Ньюберри: его могла оставить только любящая женщина. Или… Здесь мы подходим к сложной схеме тай ны, многие звенья которой до сих пор не известны и вряд ли станут известны когда-либо.

Каким было «проклятие», кем и для чего оно было наложено на могилу малозначительного юного фараона, который и пожить-то толком не успел? Всякому царю пелись гимны и приписывались «подвиги», коих тот не совершал, а здесь налицо явное отсутствие каких-либо прижизненных заслуг, кроме, конечно, возвращения культа Амона, к которому, по многим соображениям, Тутанхамон все же мало причастен.

Изобилие колесниц и изображений мчащегося на них фараона говорит не столько о божественном его происхождении, а скорее… о мальчишестве царя, который обожал быструю езду. Инкрустированное драгоценными и полудрагоценными камнями изображение на спинке трона, где Тутанхамон и его жена Анхесенпаамон любезничают друг с другом, а она, вероятно, умащивает его благовониями, тоже очень реалистично, даже более того: кажется, что Ту-танхамон качается на троне! Что это, как не проявление мальчишества, молодости, непоседливости? Тем более доказано, что портретное сходство фараона потрясающее! Небрежно вскинутая на спинку трона правая рука, в то время как левая покоится на коленях, оторванные от пола задние ножки трона… Мастера будто напрочь забыли каноны, в коих следовало изображать земное олицетворение Амо-на-Ра. Разве только полуповорот корпуса намекает на канон. Однако здесь художник гениально вышел из положения, сделав позу естественной, оперев фигуру мальчика локтем на спинку. Какое ему, мальчишке, дело до царства?.. Сплошная любовная идиллия. А о том, что любовь между дочерью Эхнатона и Тутанхамоном действительно была, свидетельствуют хотя бы те два мертворожденных младенца, о которых говорит сэр Алан Гардинер. Даже если первоначально любви не было, родительское горе должно было сблизить Тутанхамона и Анхесенпаамон. Возможно, царствие Тутанхамона было чисто номинальным, и Египтом за спиной подставного царя правила жреческая верхушка?.. Вот и Сменхкара, соправитель Эхнатона, был лицом номинальным. А возможно, отлучение фараонов от власти при нем и произошло. Ведь и он, и Тутанхамон воспитывались в Ахетатоне, в лучах культа единого бога Ато-на!.. Рисковать фиванские жрецы больше не имели права: слишком высокой была ставка. Жрецы даже похоронили всех трех фараонов «не по правилам». Объявив Эхнатона еретиком, повырезали — кое-где наспех — картуши с именем царя из золотых лент, повыбили его имя, стараясь вытравить его окончательно, из надписей на стенах в гробнице, не поленились «почистить» на предмет искоренения упоминаний об Эхнатоне целый город Ахетатон! А последователя реформ Эхнатона — фараона Сменхкара — они просто-напросто свергли с трона, когда он оказался неугоден, и привели к власти 12-летнего Тутанхамона. Доподлинно можно констатировать лишь одно: в их могилах нет и доли того количества золота и сокровищ, что найдены в гробнице Тутанхамона. Здесь налицо месть жрецов первому и второму царям. Но ведь громадное количество золота обязано быть погребенным вместе с фараоном, оно просто должно было уйти под землю! Оно и ушло: Тутанхамон, самый незначительный из этих трех царей, получил золота за троих. Именно этим объясняется изобилие богатства в маленькой, в соответствии с историческим рангом, гробнице предпоследнего из XVIII династии фараона Тутанхамона. Последним недолго был Эйе, престарелый верховный жрец, возглавлявший похоронную «комиссию» юного предшественника. Несчастная Анхесенпаамон! Эйе женился на царице Египта, убивавшейся по любимому мужу!

В свете же последних исследований зарубежных криминалистов (бывшего сотрудника Скотланд-Ярда Грехэма Мэлвина и профессора медицины невролога Яна Ишерву-да), доказавших, что 18-летний царь был убит ударом топорика в затылок, становится ясным, — устранение фараона было вынужденным. Вряд ли уж очень стремился на трон изрядно поживший Эйе, и без того управлявший страной. И уж никак не мог полководец Хоремхеб участвовать в этом «заговоре» вместе с Эйе: наличие на троне безопасного Тутанхамона устраивало и того, и другого. Эйе за долгие годы службы при фараонах, конечно, научился распознавать соперников и разве мог войти в сговор с Хоремхе-бом, который позже сверг его с престола? Скорее всего, Ту-танхамон постепенно стал осознавать свое незавидное положение «реставратора Амона», то есть уж очень интенсивно вырастал из «коротких штанишек». Возможно, он даже доверился верховному жрецу, коего при Эхнатоне помнил ярым сторонником единого бога Атона. Впрочем, стать вторым или третьим (учитывая Сменхкара) еретиком ему предусмотрительно не дали. Итак, золото, принадлежащее троим, свалили в одну гробницу Тутанхамона, оставшегося, по легенде, почитателем фиванского божества Амона-Ра. Ну, а раз золота было много, требовалось как-то защитить его. Грабители могил наглели день ото дня…

И жрецы (узким кругом) нашли способ выставить воровству надежный заслон. Известны десятки ароматических веществ, самих по себе безвредных, но когда их с чем-нибудь сочетать… Первый шаг: в отличие от всех прежних захоронений мумия фараона Тутанхамона была не просто положена во гроб — она была залита сложным составом ароматических смол. Из-за чего она хуже всего сохранилась. А вспомните веер из страусовых перьев, оставшихся мягкими и пушистыми? Вспомните блеск золота, потускневшего лишь через некоторое время, а при вскрытии «Золотого Чертога» — ослепительного? Условия для сохранности мумии в гробнице были идеальными. Замурованный «Чертог» наполнял тонкий аромат, не давая другим предметам постареть и рассыпаться в прах. Первым он поразил, конечно, лорда Карнарвона: всем известно, как восприимчивы астматики к разного рода запахам, даже слабо ощутимым. А ароматы благовоний ощущались при входе в гробницу аж в XX веке!

Пока невозможно доказать наличие определенного заслона против непрошенных посетителей могилы прямыми «уликами». Но в данном случае косвенные факты могут свидетельствовать об этом «пороге» красноречивее фактов прямых и наглядных. Да, не все участники «группы проникновения» умерли странной смертью, не все умерли «сразу». Странные же смерти были, как правило, не похожи одна на другую. Оно и понятно: в могиле зародился сильнейший аллерген, а один и тот же аллерген действует на людей по-разному. Что от него осталось через 3300 лет?.. А как он действовал на современников! Каждый из грабителей должен был умереть. И не похожей на другие смертью. И это произошло почти сразу после погребения: авторы яда должны были убедиться, что яд действует! Не оттого ли столь близко от гробницы Картер и Дэвис обнаружили фаянсовый кубок и деревянный ларец с золотыми листочками, что грабители даже не успели убежать и упали замертво? Ларец позже был кем-то опорожнен, а кубок забыт, как забыт и глиняный сосуд с бинтами для бальзамирования. Почти одновременная смерть грабителей и жрецов охраны должна была произвести должное впечатление на поколения и поколения древних египтян: одни вынесли сокровища из могилы, другие внесли, — но и те, и другие поражены. Значит, входить в гробницу Тутанхамона нельзя. Гениально! А что для правящей жреческой элиты — пожертвовать несколькими рядовыми жрецами? Более того: для верности они сами могли спровоцировать грабителей.

И самый главный ход. Скорее всего, убийственным аромат стал при смешении с вполне определенным компонентом. Каким?.. А вспомните венок из полевых цветов! На этот вопрос мог бы дать ответ профессор ботаники Перси Ньюберри, но он, к счастью, не был аллергиком и не верил в газетную чушь. И все же изучить повнимательнее отчет профессора стоило бы.

Бедной вдове Анхесенпаамон кто-то из старших — возможно, верховный жрец Эйе, сделавшийся вскоре ее мужем и царем, — по-отечески посоветовал положить на гроб Ту-танхамона нехитрый полудетский веночек из полевых цветочков. За час до события — не сам ли он их собрал?.. Об этом никто никогда не узнает.

Впрочем, смерть лорда Карнарвона может объясняться и весьма прозаически. Никогда такого объема сокровищ археологи не находили. Дэвис, несмотря на положенную ему по контракту долю, официально отказался от нее, когда пришло время, в пользу Египта. Не посоветовал ли ему сделать это кто-либо из правительства? Американец, проводивший раскопки на свои средства, знал толк в сделках и принял «предложение». А насквозь аристократ английский лорд посчитал такое же «предложение» оскорбительным для себя… Это вполне могло быть — ведь речь шла о бесценном кладе! Выгоду из смерти лорда извлекло только правительство Египта…

И последняя тайна. Которая может оказаться не тайной, а простым совпадением. Хотя в египтологии совпадения, кажется, не имеют места быть… Мальчик-фараон правил огромной страной всего шесть лет. И ровно шесть лет, с 1917 по 1923-й, понадобилось лорду Карнарвону и Говарду Картеру для того, чтобы, начав вроде бы безнадежные поиски, завершить их главной археологической удачей уходящего века.

Print Friendly

Это интересно: