NAT80257

http://pahawards.org/community/magazin-igrushkino-v-novosibirske-katalog-tovarov.html магазин игрушкино в новосибирске каталог товаров На первый взгляд, чем выше организованы животные, тем совершенней должны быть их постройки. На самом деле это не совсем так, или вернее, совсем не так.
Возьмем, к примеру, человекообразных обезьян — они доволь­ствуются самыми примитивными жилищами. У орангутанга и шим­панзе — это кое-как устроенные на деревьях помосты, а у горил­лы — часто просто ворох свежей травы или мха у подножья дерева. Утром обезьяны покидают гнездо, а вечером строят его вновь там, где их застанет ночь. Но в нерадивости человекообраз­ных обезьян обвинять не приходится. На их родине тепло. На де­реве орангутангу и шимпанзе не опасно большинство хищных зве-
рей, а у гориллы, с ее непомерной силой, по существу, нет врагов. К тому же, если семья обезьян будет каждый день ночевать в одном месте, то вскоре вблизи дома не останется ни съедобных кореньев, ни вкусных побегов, а при кочевом образе жизни им всегда готов завтрак, обед и ужин.
Вообще среди млекопитающих искусных строителей немного. Киты, тюлени, копытные животные совсем ничего не строят — им жилище необязательно, да и строить-то им нечем, ведь копытом или хвостом норы не выроешь и гнезда не совьешь.
Хищные звери обычно устраивают логова лишь на время рож­дения детенышей и на период их воспитания. Только в редких случаях они «прописываются» постоянно (барсук) или временно, на период зимней спячки (медведь).
Барсучья нора — капитальное сооружение, с несколькими эта­жами и множеством входов и выходов. Центральная комната, где помещается вся семья, располагается иногда на глубине более пяти метров. Она выстлана сухой травой, которая регулярно заменяется свежей. Нора содержится в исключительном порядке, все нечистоты собираются в особые отнорки и засыпаются землей. Часто рядом поселяется несколько барсучьих семей, и тогда площадь их комму­нальной квартиры может достигать нескольких тысяч квадратных метров. В норе барсуки безвыходно проводят всю зиму, а летом оставляют ее только ночью.
Медвежья берлога — это охапка наломанных еловых веток и примерно столько же надранного мха, брошенных где-нибудь в ле­соповале, под корнями вывороченного дерева, в густом низкорослом ельнике, у которого медведь слегка заламывает верхушки. Снеж­ную крышу берлоги кроет сама природа.
Большинство грызунов — суслики, сурки, хомяки, песчанки, тушканчики — селятся в норах. Обычно это вырытый в земле кори­дор с гнездовой камерой, несколькими тупиками и запасными вы­ходами.
Мышь-малютка, белки, сони строят гнезда. Наиболее искусный гнездостроитель мышь-малютка. Ее гнездышко — чудо архитектуры. Сплетается оно из тоненьких волокон. Их мышка готовит сама, про­пуская листья тростника или осоку через острые, как иголки, зубки. Гнездо величиной с небольшой апельсин подвешивается к несколь­ким травинкам или стеблям хлебных злаков. Удивительно, что гнез­до не имеет ни входа, ни выхода, и мышата сидят в нем, как за­мурованные. Когда мать возвращается с охоты, она раздвигает во­локна и забирается в гнездо, а когда уходит — волокна вновь сдви­гаются.




где находится бензонасос на акценте Уютные гнезда-гайна устраивают белки. Сначала они сплетают из мелких веточек шарообразный остов, а затем внутри него строят второе гнездо из сухой травы, мха, лишайников. В тех местах, где бывают сильные морозы, белки делают стенки гнезда особенно тол­стыми и выстилают его дополнительно пухом и шерстью. В гнездо ведет один или два хода, которые затыкаются мхом или лишайни­ком. Отправляясь на промысел, белка тоже не оставляет дверцы открытыми и, возвращаясь, застает гнездышко еще не остывшим.
Во многих горах водятся маленькие грызуны — плоскочереп­ные полевки. Их гнезда и пищевые склады помещаются в рассе­линах между скалами. Для защиты от хищников и непогоды по­левки обносят их стеной, сложенной из щебня, скрепленного по­метом. Такая стена очень прочна и достигает иногда длины де­сяти метров и высоты более одного!
Из всех грызунов или, даже вернее, из всех млекопитающих, пожалуй, самые грандиозные сооружения устраивают бобры. Без надежного жилища им пришлось бы туго. На суше бобр неповорот­лив, а его плоские зубы пригодны только для того, чтобы грызть древесину, и на земле ему опасны не только рысь или волк, но даже лиса. В воде тоже все время жить не будешь — надо и отдохнуть, и вырастить бобрят. Живут они или в норах, вырытых в береге реки, или в хатках. Нора у них такая же, как у большинства норных животных, только вход в нее находится ниже уровня воды. Хатка — это, на первый взгляд, куча беспорядочно нагроможденных ветвей различной толщины. Однако внутри хатки имеется просторное помещение, расположенное выше уровня воды, с двумя входами — снизу и сбоку. Обычно хатка устанавливается на неглубоком месте реки, но так, чтобы оба входа находились под водой. Хатки дости­гают солидных размеров — до 10 метров диаметром и до 2,5 метра высотой.
Однако такое убежище не всегда устраивает бобров: летом, а иногда и зимой многие реки мелеют, и тогда входы в жилище ока­зываются на суше. Какой выход предложил бы здесь инженер? Ко­нечно, построить плотину. Бобры именно так и поступают. Едва уровень воды в реке начинает понижаться, они принимаются за работу. Выбрав подходящее дерево, бобр выгрызает вокруг ствола кольцевую канавку, углубляет ее и наконец сильными ударами резцов валит дерево, причем, всегда в сторону реки. Затем он раз­грызает поваленное дерево на куски длиной около метра и тащит их в воду, туда, где намечена постройка плотины. Сперва обрубки сно­сит течением, но бобры терпеливо продолжают работу, и в конце концов в реке образуется завал. Тогда они тащат на завал камни, землю и все новые и новые сучья, и постепенно уровень воды на­чинает подниматься. Такие плотины бобры строят не только через маленькие речонки, но и через большие. Известны бобровые пло­тины длиной более 250 метров.
В работе по постройке плотины у бобров не замечается особого мастерства: обрубки, сучья, землю они наваливают довольно-таки бессистемно. Поражает другое: как они знают, что плотина может им помочь? Как находят именно то место, где ее легче всего воз­вести? Как они понимают, что чем сильнее течение, тем выпуклее должна быть форма плотины и положе склон, расположенный выше по течению?
Раньше это объясняли инстинктом. Действительно, у бобров строительные навыки заложены отроду. Пробовали в клетке боб­ренка, воспитанного в одиночестве, забивать в земляной пол колья, и по достижении определенного возраста он приступал к строи­тельству — вытаскивал колья из земли и тащил их в кучу. Однако пользуясь только инстинктом, бобры не смогли бы правильно ре­шить всех упомянутых выше задач. Кое-что они могут перенять у более старых опытных животных, а кое-что невозможно объяснить, если полностью отказать бобрам в рассудочной деятельности.
Помимо бобров убежища с выходом в воду устраивают выху­холь, утконос, ондатра. У выхухоли и утконоса — это норы, выры­тые в крутых берегах реки, а у ондатры — хатки, сложенные из камыша и мелких веточек.
Удивительные подземные крепости возводят кроты. Повсюду на лесных полянах, на лугах и полях можно увидеть кучки рыхлой земли — кротовины. Если осторожно снять сверху слой земли, мы обнаружим широкий ход — это шахта, через которую четвероногий землекоп выбрасывает лишнюю землю. Если мы последуем по на­правлению хода, то вскоре доберемся до главной квартиры. В центре помещается котлообразная комната, выстланная сухой травой, мхом, мягкими корешками. Вокруг нее идут две круговые гале­реи — одна повыше, другая пониже. Галереи соединяются между собой ходами, обычно их бывает пять. В центральную комнату можно попасть или верхней галереей, или через особый ход, ве­дущий в широкий туннель, из которого во все стороны расходятся ловчие дороги крота. Обычно они достигают длины 30, а иногда и 50 метров. Зачем кроты строят такие сложные крепости, неясно и до сих пор — это еще предстоит выяснить натуралистам.
Большинство летучих мышей не занимаются строительными ра­ботами и поселяются в пещерах, дуплах деревьев, на чердаках. Од­нако в тропической Америке водится летучая мышь, которая де­лает себе домик из особым образом раскроенного листа пальмы.
Некоторые млекопитающие не прочь занять чужие квартиры. Лисы часто поселяются в барсучьих норах, выжив предварительно хозяев. Хорьки селятся в норах сусликов. Куница, выгнав, а иногда и съев хозяйку, занимает беличье гнездо. Сони часто устраиваются в птичьих.
Постройки птиц издавна вызывали восхищение. И в самом де­ле, гнезда многих птиц похожи на настоящий домик.
Строго говоря, гнездо не является у птиц домом. Оно строится обычно только для высиживания яиц и выкармливания птенцов. Убежищем для взрослых птиц служат густая трава, кустарники, кроны деревьев, а для водоплавающих — заросли камыша и откры­тые водные пространства. Лишь немногие птицы ночуют или днюют в пещерах, расселинах скал, в дуплах деревьев.
Искусные гнезда строят не все птицы. Некоторым они просто не нужны. Например, кайра, гнездящаяся на островах и по берегам Северного Ледовитого океана, свое единственное яйцо откладывает на голом выступе скалы без всякой подстилки. А чтобы яйцо не остывало, соприкасаясь с холодной скалой, кайры подкладывают под него свои перепончатые лапы. Иной раз птица откладывает яй­цо на карнизе шириной всего 8—10 сантиметров, но случаи его па­дения со скалы бывает не так уж часты. Яйцо спасает грушевидная форма — при толчке оно не катится, а крутится на одном месте вокруг тонкого конца.
Многие кулики, чайки, авдотки откладывают пестрые, похо­жие на гальку яйца прямо на прибрежный песок. Козодой, вальд­шнеп кладут яйца на прошлогоднюю листву, и их оперение на­столько сливается с окружающим фоном, что можно пройти в двух шагах от насиживающей птицы и не заметить ее. Совсем не строят гнезд совы, они несутся или прямо на земле, или в при­глянувшемся дупле. Нет гнезд и у крупных антарктических пингви­нов — королевского и императорского. У них в нижней части брюш­ка есть складка кожи. В нее они прячут яйцо и стоят на льду. Родители по очереди высиживают яйцо, и, когда происходит смена, они очень аккуратно перекладывают его клювом из сумочки в сумочку.
Очень примитивные гнезда, вернее ямки, кое-как выстлан­ные сухой травой, делают глухари, тетерева, белые куропатки, рябчики.
Много труда затрачивает дятел, чтобы выдолбить дупло в де­реве и приспособить его под гнездо. На дно дупла не кладется ни­какой подстилки, и птенцы сидят на жестком деревянном полу. Лапы они не стирают потому, что на пятках у них вырастают твердые мозоли.
В дуплах кроме дятлов гнездятся многие птицы — голуби, си­ницы, скворцы и даже утки: гоголь, мандаринка, мускусная. Слу­чается, что кряква тоже отложит яйца в дупле, но это обычно кон­чается плачевно для утят. У птенцов уток, постоянно гнездящихся в дуплах, острые коготки, и они легко выбираются наружу. У кря­ковых утят когти тупые, они не могут лезть по отвесной стенке, и если дупло глубокое, то птенцы гибнут.
Из птиц, гнездящихся в дуплах, интереснее всех устраивает гнездо птица-носорог, живущая на юге Азии и в Африке. Когда при­ходит время откладывать яйца, самка отыскивает подходящее дуп­ло и забирается в него. Самец сразу же заделывает вход в дупло липкой грязью, оставив только небольшое отверстие для клюва самки. В заточении самка находится до тех пор, пока птенцы пол­ностью не оперятся и не смогут свободно летать, а на это у некото­рых видов уходит более 170 дней! В дупле мать и птенцы находятся в полной безопасности; стоит какому-нибудь хищнику приблизить­ся, самка пускает в ход мощный клюв, и незадачливый охотник принужден убраться восвояси. Все время, пока самка находится в дупле, самец кормит семью плодами. Если он погибнет, то о наси­живающей птице заботятся другие самцы.
Встречаются птицы, которые откладывают яйца в норах. Чаще всего их роют сами птицы в обрывах по берегам рек и оврагов. Птенцов в норах выводят береговые ласточки, топорики, щурки, бу­ревестники, зимородки. Самые длинные норы, длиною до трех мет­ров, роют топорики.
Примитивные гнезда устраивают хищные птицы. Обычно это куча кое-как наваленных палок и ветвей. У орлов, которые из года в год возвращаются к старому гнезду, оно после ежегодного ре­монта достигает огромных размеров — двух метров в диаметре и весит более центнера.

коммерческие кредиты бюджету Однако большинство птиц строят очень искусные гнезда. На постройку идут самые разнообразные материалы: веточки, камыш, травинки, мох, пух и даже ил и глина. Какая из птиц лучший ар­хитектор, сказать трудно. Многие устраивают гнезда оригинальные по конструкции и изумительные по выполнению.
Гнездо-гамак иволги всегда помещается в развилке ветви. Для постройки применяются вялые листья, трава, волокна растений, паутина. Внутри оно выстлано перьями, пухом, шерстью. Вначале птицы делают грубый каркас из тонких прутиков, обви­вая их вокруг ветвей, а затем заде­лывают щели травой и переплетают во­локнами.
Очень оригинально гнездо ремеза.
Оно похоже на рукавицу с наполовину отрезанным пальцем и зашитым верхом.
Птица попадает в рукавичку и вылетает из нее через палец». Обычно гнездо под­вешивается на тонких ветках ивы, навис­ших над водой, и совершенно недоступно для хищников. Оно сплетается из тоню­сеньких волокон крапивы или размоча­ленных листьев злаков. Промежутки меж­ду волокнами ремез затыкает пухом ивы или других растений. Сверху гнездо по­крывается чешуйками от почек, шерстью, волосом.
Шарообразное гнездо с дырочкой- входом вьют длиннохвостая синица и кро­хотный крапивник, только они не подве­шивают его, а укрепляют в развилке ветвей.
Нелегко построить камышевке гнездо на стеблях тростника. Прежде всего ей нужно найти, по крайней мере, три тро­стинки, растущие примерно на одинаковом расстоянии друг от дру­га. Иначе гнездо будет клониться в какую-нибудь одну сторону и яйца из него выпадут в воду. Очень трудно на качающихся трос­тинках начать постройку. Для этого камышевка из сухих листьев тро­стника, водяных растений делает плотную длинную ленту. Закре­пив ее на нужной высоте на одной тростинке, она обматывает лен­той по очереди другие тростинки и закрепляет конец снова на первой. Эту операцию она повторяет несколько раз, а затем запле­тает полученный каркас так же, как плетут корзинки. Внутри гнез­до выстилается мелко расчищенными метелками тростника или рогоза.
Существует примета, что камышевки предчувствуют, какой в настоящем году будет уровень воды. Если они вьют гнезда низко, значит, и уровень воды будет невысоким, а если высоко, ближе к верхушкам тростника, то в текущем году надо ждать большого
разлива. Насколько достоверна эта примета, сказать трудно, но, во вся­ком случае, многочисленные наблю­дения показывают, что гнезда камы­шевок никогда не затапливаются.
Славка-портной, живущая в Ин­дии и на острове Шри Ланка, поме­щает свое гнездо, сплетенное из ра­стительного пуха, между листьями. Для этого она выбирает два расту­щих рядом листа и прокалывает их по краям острым, как шило, клю­вом. Затем она продевает раститель­ное волокно з отверстие одного, а потом другого листа и стягивает их края. За первым следует второй, тре­тий стежок, и так до тех пор, пока листья не будут прошиты от верхуш­ки до самого черешка. Вход в гнездо располагается в верхнем конце меж­ду черешками листьев. Такое гнездо не продувается ветром и совершенно незаметно на дереве среди листьев.
Похожие на дрозда южноамери­канские птицы печники строят гнез­до целиком из глины. В постройке принимают участие и самец и самка. Облюбовав на дереве толстый горизонтальный сук, они скатыва­ют из глины шарики величиною с вишню и тащат их на строитель­ную площадку. Здесь, разминая глину лапами и клювом, птицы в первую очередь выкладывают пол и лишь потом начинают возводить стенки.

как правильно нарисовать нос карандашом бычи: лягушек, ящериц, мелких грызунов. Передняя «комната» — караульная; здесь, выставив наружу голову, стоит или, вернее, ле­жит «на часах» свободная от работы птица.
Гигантских размеров гнезда-инкубаторы делают австралийские сорные куры, или большеноги. Когда приходит пора откладывать яйца, петух сгребает в кучу сухую траву, опавшие листья и прочий мусор. Иногда инкубатор служит птицам несколько лет подряд, и тогда холмы-гнезда достигают 5—6 метров высоты и 15 метров в поперечнике. После окончания постройки самка роет в мусорной куче ямку и откладывает в нее яйца, они крупнее куриных раза в три, а то и в четыре, хотя сама птица немного больше курицы. Затем, забросав яйца мусором, самка удаляется и больше уже не наведывается к гнезду. Самец остается поблизости и время от вре­мени определяет клювом или нижней поверхностью крыльев тем­пературу в инкубаторе. Если она ниже 33°, то он нагребает наверх новые листья, если выше, то делает в куче окошечки. Но о выве­денных птенцах петух не заботится.
Очень разнообразные по форме и величине гнезда строят раз­личные виды тропических птичек — ткачиков. Встречаются гнезда, напоминающие по форме тыкву, бутылку, реторту. Но самые уди­вительные гнезда строят африканские общественные ткачики. Пред­ставьте себе шляпку гриба диаметром 3—4 метра, укрепленную среди кроны высокого дерева. Вначале на дереве, обычно акации, поселяется парочка ткачиков, причем гнездо из особой, очень проч­ной травы плетет только самец. Постепенно к старожилам присо­единяются все новые и но­вые пары, и наконец по­стройка достигает такого размера, что под ней, как под зонтом, могут укрыть­ся от тропического ливня 6—7 человек.
Чомга, а иногда и лы­суха устраивают плавучие гнезда. Это груда отмер­шей водной растительно­сти — тростника, камыша, рогоза. При постройке пти­цы обычно прикрепляют плотик к нескольким ка­мышинам, но постепенно волна отрывает гнездо с наседкой, и оно путешест­вует по всему водоему по воле волн.
В Австралии и на близлежащих островах водятся беседковые птицы, или шалашницы. Такое название они получили из-за своих оригинальных построек, похожих на шалаши. Эти постройки не гнезда, и птенцов шалаш­ницы выводят где-нибудь поблизости в кустах или на деревьях.

http://dahatsu.by/tech/plan-shema-g-moskva.html план схема г москва Беседки — это клубы, где птицы знакомятся, развлекаются и прово­дят свои брачные игры.
Беседки различных видов шалашниковых птиц мало отли­чаются друг от друга и обычно бывают высотой 50—60 сантимет­ров и около метра диаметром. Лучше всего изучены беседки атлас­ных шалашниц — красивых птиц с блестящим синевато-черным оперением.
Вот что писал известный натуралист Гульд, еще в прошлом веке изучавший эти замечательные постройки:
«Я находил много таких беседок или мест увеселений птиц. Они построены под сенью свесившихся древесных ветвей, в уеди­ненных уголках леса. Здесь из плотно сплетенных прутиков устраивается основание постройки, а по бокам, из более нежных, гибких прутиков возводится самый шалаш. Строительный материал располагается так, что все острия и развилины ветвей приходятся наверху. С каждой стороны оставляется свободный проход. Эти по­стройки особенно красивы потому, что они усердно украшаются яркими предметами. Тут вы найдете хвостовые перья разных попу­гаев, ракушки, камешки, отбеленные солнцем кости. Перья вты­каются между ветвей, камни и ракушки положены у входа ».
Не менее поразительные шалаши возводит живущая в Новой Гвинее птица-садовник. По словам очевидцев, она для строительства выбирает маленькую полянку среди леса с растущим посредине де­ревцем. Потом птица втыкает наклонно ветки, и образуется конусо­образная беседка с колонной посредине. Земля перед входом усти­лается мхом, а по моховому ковру «садовница» раскладывает цветы, заменяя их свежими по мере увядания.
У ворон, сорок, соек тоже наблюдается склонность к ярким блестящим предметам. Они не преминут утащить серебряную лож­ку, монету, блестящее стеклышко и спрятать их у себя в гнезде или закопать в укромном месте.
Многие зарубежные ученые, в том числе известный орнитолог
О. Хейнрот считают, что «постройка гнезда есть чисто инстинктив­ный, врожденный акт». Действительно, тетерка всегда устраивает гнезда на земле, дятел в дупле, а ястреб на верхушке дерева, да и форма гнезда, и методы работы, и материал, из которого они стро­ятся, типичны для определенного вида птицы. Однако нельзя отри­цать, что птицы в процессе постройки гнезда совершенствуют свое искусство. Если бы птицы из поколения в поколение строили совсем одинаковые гнезда, то на Земле не могло бы возникнуть такого разнообразия гнезд. Советский орнитолог А. Н. Промптов убеди­тельно доказал, что старая, опытная птица строит гнездо лучше, искусней, чем молодая, и может использовать совершенно необыч­ный, но удобный материал, например, обрезки бинта, вату.
Нельзя отказать гнездостроителям и в какой-то доле сообра­зительности. Голым инстинктом трудно, например, объяснить со­вершенную маскировку гнезда, которая меняется у одних и тех же птиц, в зависимости от окружающей обстановки. Хорошо из­вестный всем зяблик на старой замшелой ели покрывает гнездо мхом и лишайником, гнездо на березе маскирует белыми полоска­ми бересты, а на осине — серо-зелеными веточками и кусочками осиновой коры.
Наши пресмыкающиеся и земноводные — очень посредствен­ные строители. В большинстве случаев домом им и их семье слу­жат естественные укрытия.
Из змей только питоны и королевская кобра охраняют отло­женные яйца. Питоны свертываются спиралью вокруг отложенных яиц и одновременно согревают и охраняют их. Королевская кобра, одна из самых ядовитых змей, откладывает яйца в гнездо, сделан­ное из сухих листьев, и сторожит кладку.
Многие тропические лягушки — заботливые родители. Для своего потомства они устраивают гнезда. Икра лягушек развивается только во влажной среде, поэтому некоторые лягушачьи гнезда представляют миниатюрный бассейн.
Квакша-кузнец где-нибудь на мелководье отгораживает от во­доема участок диаметром около 30 сантиметров. Для этого она об­носит его валом из ила и глины. Строительный материал самка за­хватывает передними лапками, на пальцах которых находятся диски в виде крошечных совочков, укладывает его на дно водоема и разравнивает изнутри брюшком и подбородком. Самец не прини­мает участия в строительстве. Он только находит подходящее место и криком сообщает об этом самке.
В таком гнезде икра и головастики, которые из нее выведутся, недоступны для рыб и других подводных хищников.
Бразильская квакша устраивает гнездо-ванну в дупле дерева, а чтобы сделать его водонепроницаемым, она изнутри обмазывает гнездо смолой. Вода скапливается в дупле в период дождей.
Наиболее оригинальны гнезда южноамериканских жаб-болот- ниц, которые они строят из пены на поверхности небольших во­доемов. В этом гнезде икринки защищены от прямых солнечных лучей и от высыхания, и здесь создаются идеальные условия для снабжения их кислородом. В жаркое сухое время, когда вокруг пе­ресыхают все водоемы, болотница устраивает гнездо на дне вы­сохших луж, и головастикам приходится довольствоваться влагой гнезда.
Листовая лягушка Антильских островов откладывает икринки в мешочек, наполненный жидкостью, который она прикрепляет где- нибудь в укромном месте. В этом гнезде головастики испытывают недостаток кислорода. Две недели, необходимые для превращения головастика в крохотного лягушонка, он прижимается хвостом к внутренней стенке своего жилища, восполняя с его помощью недо­статок жаберного дыхания.
Когда наступает время икрометания, квакша-филомедуза ра­зыскивает ветку, низко склонившуюся над речкой или прудом. За­тем она хватает задними лапами лист, расположенный у поверх­ности воды, складывает его наподобие конверта и заклеивает по краям липкой жидкостью. В этот конверт квакша откладывает икру. Головастики, вылупившиеся из икринок, разрывают лист и попадают прямо в воду.
Есть жабы, которые, как и некоторые рыбы, носят икру при
себе. Спина суринамской жабы-пипы представляет настоящую ко­лыбель. Она вся покрыта морщинами и складками, которые обра­зуют глубокие ячейки. В эти-то ячейки самец пипы размещает вы­метанную самкой икру — всего только одну икринку в каждую ячейку. Верхняя часть оболочек икринок подсыхает, образуя кры­шечку. Перегородки между ячейками и их пол богаты кровеносными сосудами, и икринки получают из них влагу, а возможно, и пита­ние. 80—82 дня носит пипа на спине своих малышей, только тогда они приподнимают крышки ячеек и выходят на волю.
Рыбы не могут похвастаться особыми строительными способ­ностями. Очень примитивное гнездо строят лососи; они вырывают в грунте яму, откладывают в нее икру и заваливают сверху песком и галькой. Своеобразные гнезда, похожие на глубокую тарелку, делают из водных растений североамериканские рыбы амии. Они строят свои гнезда на отмелях у самого берега. Огромные, до двух метров диаметром, плавающие гнезда из растений устраивает афри­канский длиннорыл. Самка длиннорыла откладывает в такое гнездо самые крупные среди пресноводных рыб икринки. Их диаметр 10— 11 миллиметров.
Пожалуй, наиболее искусный гнездостроитель из рыб — самец маленькой рыбки колюшки. Перед началом нереста самец отыски­вает подходящее место и приступает к постройке гнезда. Выкопав
ямку, он выстилает ее водо­рослями, потом воздвигает из стеблей водных растений и корешков стенки и крышу и скрепляет постройку клейкой слизью. Готовое гнездо напо­минает шар и имеет два от­верстия: одно побольше, дру­гое поменьше. Когда в гнезде будет икра, самец заделывает одно отверстие и остается сто­рожить у второго.
Амурские рыбы касатки- скрипуны роют в прибрежном грунте норы глубиной до 15—20 сан­тиметров и в них откладывают икру. Касатки селятся колониями. На одном квадратном метре бывает свыше двадцати пар, а вся пло­щадь колонии достигает иногда нескольких десятков гектаров.
Африканская рыба протоптерус устраивает в иле норы длиною свыше полутора метров. Забравшись после икрометания в нору, самец выделяет слизь, которая очищает воду от мути, а особые вы­росты на его брюшных плавниках со множеством кровеносных со­судов обогащают воду кислородом.
Лабиринтовые рыбы — макропод, гурами, бойцовые — строят гнездо из пузырьков воздуха. Когда наступает время нереста, са­мец макропода приступает к постройке. Он набирает в рот воздух и выпускает его под водой. Пузырьки с клейкой оболочкой образуют на поверхности островок из пены диаметром 5—6 и высотою около 3 сантиметров. Через день — два, закончив работу, самец плывет за
самкой. Затем рыбки подплывают под гнездо и выметывают икру. Икринки, упавшие на дно, самец собирает ртом и относит в гнездо. При этом он все время пускает все новые и новые пузырьки, так что икринки оказываются как бы в воздушном колоколе. Через два — три дня из икринок выклевываются личинки. Отец и тут не остав­ляет детей, водворяя в гнездо беглецов. Так продолжается около недели, затем отец предоставляет малькам самим заботиться о себе.
В реках и озерах, в морях и океанах живут помимо рыб мно­жество строителей. Одни из них возводят капитальные сооружения, другие устраивают лишь примитивные убежища.
Самые грандиозные постройки из всех животных создают кро­хотные коралловые полипы. Их поселения — коралловые рифы — покрывают тысячи квадратных километров морского дна. Большой Барьерный Риф, расположенный у восточного побережья Австра­лии, имеет в длину более 2000 километров и несколько километров в ширину. Немногим меньше барьерный риф, окружающий Новую Каледонию. В глубину отдельные рифы уходят более чем на 350 метров.
Остов кораллового рифа состоит из твердой массы со мно­жеством отверстий. В живых коралловых колониях в каждом та­ком отверстии живет полип — кишечнополостное животное величи­ной не больше булавочной головки. С виду полип похож на цветок и состоит из мягкой ткани и известковой оболочки. Размножаются полипы почкованием, причем новорожденный может находиться в свободном состоянии не более недели. Если за это время он не най­дет предмета, к которому можно прикрепиться, то полип гибнет. Встретив подходящий предмет, он выделяет клейкую жидкость и прочно прикрепляется в новом месте. Так растут коралловые по­стройки.
Скорость роста коралловых рифов различна, она зависит от вида кораллов и местных условий. Например, корабль, затонувший в Персидском заливе, через двадцать месяцев оказался покрытым слоем кораллов толщиной около 60 сантиметров. Обычно кораллы растут медленнее. На камнях, выброшенных при извержении вулка­на Кракатау, через два года обнаружили коралловую броню всего около 10 сантиметров толщиной.
В морях попадаются животные, которые, устраивая себе жилье, не строят его вновь, а разрушают то, что создано природой.
Моллюски фолады высверливают в прибрежных известковых скалах норы-убежища. У них на переднем крае раковины располо­жены зубчатые выросты, поворачиваясь то вправо, то влево, они постепенно вгрызаются в скалу. У других сверлящих моллюсков раковины имеют закрученную спиральную форму, и они работают как самое настоящее сверло. Моллюск — морской финик — действует еще хитрее: у него есть железы, выделяющие слабые кислоты, которые и растворяют известковые скалы.
Моллюски-древоточцы живут не в каменных, а в деревянных палатах. Внешне большинство из них похоже на червей. У древо­точца торедо створки раковин, расположенных в передней части те­ла, усеяны рядами острых и жестких зубчиков. Двигая створками, моллюски действуют ими как теркой и протирают ход в дереве. По мере углубления торедо выделяет углекислый кальций — он от­лагается на стенках норки, и моллюск оказывается как бы в извест­ковой трубочке. Древоточец никогда не покидает своего неприступ­ного убежища. А дышит и кормится он через два сифона, выстав­ленных наружу. В один сифон вода входит, омывает жабры торедо и оставляет на них планктон — пищу моллюска. Отфильтро­ванная вода переходит на другую сторону жабр и выводится нару­жу через второй сифон. Торедо бывают различных размеров: в на­ших водах они могут достигать 20—30 сантиметров, а в тропических встречаются гиганты длиной в 1,5 метра и толщиной до 5—6 сан­тиметров.
Древоточцы очень быстро разрушают деревянные сооружения. В некоторых портах Черного моря свая диаметром 50—60 санти­метров, забитая в грунт, за лето превращается в труху. В те вре­мена, когда пристани и корабли делались исключительно из дерева, корабельный червь был для моряков настоящим бедствием.
Почти в каждом водоеме живут моллюски, таскающие домик на себе. Домики-раковины бывают крохотными, меньше горошины величиной, и гигантские — более метра в поперечнике. Форма и расцветка раковин настолько разнообразны, что их просто нет ни­какой возможности описать — ведь моллюсков насчитывается более 85 000 видов и большинство из них живут в домиках.
Раковины моллюсков широко использовались народами, жив­шими по берегам морей. Из них изготовлялись различные орудия— рыболовные крючки, наконечники для копий и стрел, ножи, то­поры, пилы, скребки, музыкальные инструменты, посуда. Как укра­шением ими пользуются и сейчас — разве не красива шкатулка или пепельница из раковин? Триста лет тому назад в ходу были деньги из раковин, и они имели немалую ценность: две-три горсти раковин каури — цена невольника, а за одну створку тридакны можно было приобрести свинью.
Встречаются животные, которые сами не умеют строить и ис­пользуют под квартиру домики моллюсков.
Рак-отшельник, присмотрев подходящий домик, съедает при­лежного строителя и засовывает брюшко в раковину. Теперь он го­тов к обороне.
Малюсенький гороховый краб не трогает хозяйку квартиры и, забравшись между створками мидии, живет себе припеваючи.
Многие насекомые тоже освоили строительные специальности. У кого из них самые замечательные постройки и лучшая строитель­ная техника, сразу не скажешь.
Сперва познакомимся с жилищами общественных насекомых— муравьев, термитов, ос и пчел.
Муравьев известно множество видов, и каждый вид строит сов­сем непохожие друг на друга дома.
В наших хвойных лесах чаще всего встречаются большие ко­нусообразные жилища рыжих лесных муравьев. Они бывают высотой до двух метров и такого же диаметра у основания. На по­стройку гнезда идут сухие веточки, соломинки, черешки листьев, хвойные иглы и другой лесной мусор. Верхняя часть купола обычно состоит из хвоинок, плотно уложенных одна к другой, как кроют соломой деревенские избы. При такой укладке дождевые капли скатываются по иглам вниз и вода не попадает внутрь муравей­ника. Следующий слой сложен рыхлее и из более крупных мате­риалов, что обеспечивает лучшую вентиляцию жилища.
В куполе и под землей расположено множество залов, камер, ниш, в которых хранятся яички, личинки, куколки. Все помещения соединены бесчисленными извилистыми коридорами и галереями, их общая длина достигает иногда 80—100 метров. В подземной части проложена целая сеть водоотводных туннелей. Не забыто и отепление: если прохладно, то строители делают склон, обращен­ный к солнцу, более пологим, если жарко, то более крутым. Боль­шую роль в отеплении жилища играют вентиляционные каналы. Они бывают различной длины и диаметра и могут закрываться и открываться. Купол — это летнее помещение муравьев, на зиму они полностью переселяются глубоко в подземелье, где почва никогда не промерзает.
Такие капитальные работы муравьи производят весьма прими­тивными орудиями. Основной инструмент строителей — это жвалы. Ими муравей подтаскивает к гнезду веточки, иглы, ухватив их как клещами. Сомкнутые жвалы — это совок, которым строители скоб­лят землю и переносят сыпучие материалы. Помогают муравьям и передние ноги, они работают как лопатки.
Многие муравьи живут весь год в земляных гнездах. Настоя­щие подземные города строят тропические листорезы Атта. Они за­бираются в глубину на пять, а то и шесть метров и нагромождают земляные кучи объемом более 70 кубометров. В таком небоскребе бывает до 40 этажей, а улицы иногда тянутся на несколько сот метров.
Лист для грибниц листорезам приходится доставлять издалека, деревья, растущие поблизости от гнезда, они не трогают. Поэтому от дома во все стороны расходятся десятки широких дорог, укатанных и вычищенных, как ток на гумне. По этим дорогам с рассвета и до полной темноты текут к небоскребу зеленые ручейки, это муравьи- носильщики с ношей листьев на спине.
В тропических лесах, где часто бывают наводнения, муравьи селятся на деревьях. Из них самые удивительные гнезда устраи­вают муравьи-портные. Они сооружают висячие домики из листьев. Выбрав пару подходящих листьев, две партии тягачей выстраи­ваются на их краях. Уцепившись задними ножками за кромку листа, они дотягиваются челюстями до другого и соединенными усилиями сближают края листьев вместе.
В это время появляются ткачи с личинками в челюстях. Они попеременно прикасаются ртом личинок к краям, то одного, то другого листа. Личинки выделяют клейкую жидкость, быстро за­стывающую на воздухе в прочные шелковистые нити. Вскоре края листьев оказываются надежно соединенными между собой. Теперь остается только «сшить» листья с другой стороны — и зеленый домик может принимать новоселов. Иногда портные сшивают чуть ли не — ^ххх^ххэл па лалим-ииоудь дереве, и образуется сплошной воздуш­ный муравейник.
Великолепные строители слепые обитатели подземелий — тер­миты. Их тоже известно много видов. Самые поразительные здания возводят воинственные африканские термиты. По форме их по­стройки напоминают стог сена с несколькими вершинами-башнями по сторонам. Высотой такой стог бывает с трехэтажный дом. Стены у термитника достигают полуметровой толщины и так тверды, что не поддаются ударам топора. Такой прочный материал термиты го­товят сами — это не что иное, как пережеванная и переваренная строителями древесина. Внутренняя планировка и отделка вызы­вает не меньшее изумление. Представьте себе анфиладу зал с купо­лообразными потолками и колоннами по бокам. Все залы соединены между собой галереями, проходящими одна под другой. Стены, ко­лонны, потолок, пол — ровные, гладкие, словно выточенные на то­карном станке.
Очень интересные гнезда-грибы сооружает один из видов тро­пических муравьев. Вот что пишет о них И. Халифман:
♦Представьте себе сравнительно невысокий, плотный коре­настый гриб. Его шляпка покрыта другой, примерно такой же, на ней лежит еще одна, а на ней следующая, и так в пять — шесть этажей. Все в целом напоминает не то многоэтажную пирамиду из раскрытых зонтиков, не то грибные шляпки, нанизанные на общую ось, не то фарфоровые гроздья изоляторов на мачтах высоковольт­ной передачи. В самый сильный ливень вода сбегает с такой пира­миды водоотводов не сплошным потоком, а как бы со ступеньки на ступеньку, разбитая на отдельные перепады. Современные инжене­ры, цементирующие ложе русла, чтоб ослабить бурные горные по­токи, размывающие грунт, узнают в очертаниях гнезда Амитермес ♦идею» своих ступенчатых водоспусков».
Осы устраивают гнезда в земле, в дуплах, под крышей или прикрепляют их к ветвям деревьев. Наши так называемые бумаж­ные осы строят гнезда из пережеванной древесины, смешанной со слюной. Этот материал по виду и по составу похож на серую обер­точную бумагу. Он идет и на изготовление оболочки гнезда и на постройку ячеек. Соты расположены в гнезде горизонтально, ря­дами, один над другим и служат для откладывания яичек и для выращивания личинок. Формы гнезда бывают самые разнообраз­ные — круглые, яйцевидные, похожие на колокол, тыкву, бутылку. Различны и размеры — есть величиной с грецкий орех и есть дли­ной свыше полутора метров. Такое грандиозное гнездо бумажной осы было найдено в прошлом столетии на острове Шри Ланка. Это тем более удивительно, что осенью осиная семья распадается и строительство гнезда маткой и ее новой семьей начинается только весной. За одно лето оно достигает таких огромных размеров!
Известны осы, которые используют при постройке глину, ил, растительные волокна. Наиболее нарядное гнездышко строит из пыли и песчинок оса-эвмена. Отложив на гибкую ветвь яички, она из пыли и слюны приготавливает вязкую массу. Из нее оса скаты­вает маленькие комочки и складывает из них вокруг яичек кув­
шинчик величиной с вишню. Сна­ружи она облицовывает гнездышко кусочками кварца, слюды или даже малюсенькими раковинками. Полу­чается кувшинчик, который вполне мог бы занять место на витрине в магазине сувениров.
Настоящее чудо строительного искусства — восковые соты живущих в ульях медоносных пчел. Каждый сот состоит из двух рядов маленьких шестигранных ячеек, сложенных трехгранными основаниями, и с от­верстиями, обращенными в противо­положные стороны. Ячейки распо­ложены горизонтально (с небольшим уклоном к середине), причем все их боковые стенки и днища оказываются общими, без ма­лейшего пустого пространства между ними. Такая форма и рас­положение ячеек наиболее выгодна с точки зрения экономии места и материала. В стандартной сотовой рамке, которые по­мещаю^ в улье пчеловоды, пчелы строят около 7500 ячеек. Рас­стояние между сотами 10—12 миллиметров, то есть как раз такое, чтобы пчелы, ползущие по сотам спиной друг к другу, могли сво­бодно разойтись. Ячейки — это тара для хранения меда и пыльцы и одновременно — питомники для выращивания нового поколения. Огромное большинство ячеек, в которых хранятся пищевые запасы и выводятся рабочие пчелы, имеет емкость около четверти кубиче­ского сантиметра. Кроме них пчелы строят немного ячеек покруп­нее — в них выводятся самцы-трутни, и одну большую ячейку для выращивания матки.
Как мы видим, в улье все устроено исключительно целесооб­разно. Не зря Чарльз Дарвин писал:
«Только глупец может рассматривать удивительное строение сота, столь совершенно приноровленного к известным целям, не при­ходя в крайнее изумление».
Такими искусными строителями пчелы стали, конечно, не сра­зу; безусловно, у них были менее опытные предшественники, и толь­ко тысячелетний естественный отбор создал современную медонос­ную пчелу. Развитие строительных способностей пчел шло разными путями. Еще и сейчас пчелы-одиночки — андрены живут в норах. Эта пчела роет в земле вертикальную шахту, от которой в стороны отходят земляные ячейки. В каждую такую ячейку пчела откла­дывает яички и комочек из меда и пыльцы. Выведшейся из яичка личинке хватает корма на все время до превращения в куколку.
Другая пчела-одиночка — халикодома устраивает гнездо на камне или на стене. Она лепит его из пыли, цементируя ее своей слюной. Всего пчела-каменщица строит 6—10 ячеек и в каждой откладывает одно яичко и корм для будущей личинки.
Пчелы листорезы-обойщики помещают свое гнездо в заброшен­ной норке какого-нибудь насекомого или дождевого червя. Внутри

пчелы выстилают норку обрезками листьев, имеющими форму со­вершенно правильных кругов и овалов. Яйца они откладывают в домики-трубочки, тоже сделанные из листьев, причем на стенки идут овальные выкройки, а на крышки круглые. Размеры крышек так точны, что кружочек приходится совершенно точно по краям трубочки. Иногда пчелы-обойщики используют вместо листьев ле­пестки роз, маков и других цветов.
Среди других насекомых-одиночек тоже немало искусных ма­стеров.
Наверное, вы не раз видели висящие на тополях, березе, орехе полузасохшие листья, свернутые в трубочку, — эта работа слоника- листоверта. Когда приходит время откладывать яички, самка ли- стоверта долго ползает с ветки на ветку и наконец, найдя подхо­дящий лист, прокалывает его черешок. Укол задерживает приток питательных соков, и лист начинает вянуть. Тогда, уцепившись за край листа лапками и пятясь к середине, жучок постепенно скаты­вает его в трубочку. Работа нелегкая, и слоник иногда трудится день и ночь напролет. Когда лист свернут, жучок крепко нажимает на его край хоботком и выделяющийся сок накрепко склеивает трубоч­ку. Всего самка свертывает до десятка таких трубочек и в каждой откладывает яичко.
Удобные домики из дубовых листьев скручивают гусеницы ба- бочек-листоверток. Они свертывают лист, постепенно притягивая его края множеством тоненьких ниточек. Получается плотный свиток. Его стенки не только дают гусенице надежное убежище, но и слу­жат ей пищей, совсем как в сказке о шоколадном домике.
Замечательные домики-трубочки делают личинки ручейников. Для постройки они используют чуть ли не любой материал, который могут найти на дне ручьев, рек и озер. Встречаются домики, по­строенные из палочек, камышинок, мха, хвои, листьев, песчинок и даже малюсеньких раковин. В аквариумах личинок, не давая им другого материала, заставляли делать трубочки из обрывков бу­маги, кусочков пластмасс, разноцветного бисера. Строителям нельзя отказать в некоторой «сообразительности» — на быстром течении они строят трубочки обтекаемой формы и из более тяжелых мате­риалов, чем в тиховодье. Ремонт домиков они производят не всегда одним и тем же шаблонным методом, а меняют технику в зависи­мости от характера повреждения.
Титанический труд затрачивают для постройки шелковой ко­лыбели шелковичные черви. Работа этих насекомых хорошо изу­чена. Тутовый шелкопряд стал «домашним» насекомым очень дав­но. Известно, что в Китае выделывали шелк около 5000 лет назад. В России шелковичного червя начали разводить в конце XVI века. Жизнь тутового шелкопряда в неволе настолько интересна, что стоит рассказать о ней поподробнее.
Как только начинают набухать почки на тутовых деревьях, шелковод помещает прошлогодние яички в теплое место. Через 8— 10 дней из яичек выходят маленькие червяки, вернее гусеницы, и сразу же начинают поедать тутовые листья. На пятый день гусе­ница перестает есть и засыпает; через сутки или немного более гу­
сеница линяет и снова принимается за еду. Такой цикл повторяется четыре раза. За это время червь увеличивается в длину примерно в двадцать пять раз и достигает длины 8—10 сантиметров. После четвертого сна линяет в пятый раз и с новым аппетитом прини­мается за еду, но с каждым днем он ест все меньше и меньше, а затем перестает совсем. Настала пора строить кокон. Материалом для него служит шелковая нить.
В теле шелковичных червей имеются две железы, выделяющие клейкую жидкость. От них идут протоки к верхней губе червя. Вы­текающая из них «шелковая жидкость» на воздухе застывает, об­разуя тонкую парную нить. На изготовление кокона идет 800— 1000 метров шелковой нити.
Приступая к постройке кокона, червь прежде всего делает ос­нову, прикрепляя нить к древесным прутикам, которые для этой цели подкладывает ему шелковод. Сам он помещается в середине основы, плотная ткань которой поддерживает его в воздухе. Теперь червь начинает быстро вертеть головой, выпуская шелковую нить, и она ложится вокруг его тела так, что одно кольцо плотно приле­гает к другому. Трое, четверо суток трудится работник без пере­дышки, укладывая один ряд шелковых петель над другим. Стенки становятся все толще и толще, наконец кокон готов, и червь засы­пает в своей шелковой колыбельке. Там он превращается в куколку.
Большая часть коконов используется для получения шелка. Их обрабатывают паром и разматывают.
Из коконов, предназначенных для разведения шелковичных червей, через определенный срок выходят на свободу шелковичные бабочки. Они откладывают яички, которые шелковод будет хранить до следующей весны.
Искусные вязальщики ловчих сетей — пауки редко устраивают комфортабельные квартиры. Обычно они используют естественные укрытия или же, в крайнем случае, роют ничем не примечательные норы. Из роющих пауков самое интересное убежище устраивает ямайский траповый паук. Свою нору он выстилает двумя слоями особой ткани. Наружный слой сделан из грубого материала, похо­жего на кору дерева, внутренний — из гладкой шелко­вистой ткани. Вход в нору закрывается круглым тра­пом, изготовленным из того же материала, из кото­рого сделан двухслойный чехольчик. Трап с одной стороны прикреплен к чехольчику петлей. Свое жилье паук всегда устраивает на косогоре и петлю прикреп­ляет к верхнему краю. Поэтому, когда хозяин поки­дает свой дом или забирается в глубь норы, трап за­хлопывается сам собой и точно закрывает отверстие норы. Снаружи крышка-трап покрыта такой же зем­лей, как и окружающая почва, и, когда дверь закры­та, нельзя обнаружить и следа норы.
Во многих наших реках и озерах можно встретить водяных пауков. Этот водолаз дышит атмосферным воздухом, а дом устраи­вает под водой. Приступая к постройке, паук сооружает под водой купол из паутины, прикрепив его вершину к какому-нибудь водному
растению. Затем постепенно заполняет его воздухом. Делает он это так. Поднявшись на поверхность, паук на мгновение выставляет брюшко на воздух. Брюшко покрыто волосками, и когда он вновь по­гружается под воду, волоски захватывают пузырек воздуха. Придер­живая пузырек задними ногами, паук с воздушной ношей возвра­щается на свою стройку и отделяет пузырек под купол. Путешествие за воздухом повторяется много раз. Окончив работу, паук забирает­ся в воздушный домик — здесь у него столовая, спальня и детская, живи в свое удрвольствие. В подводной квартире паук может про­жить много часов, не пополняя запаса воздуха. Как же ему хватает кислорода, ведь воздушный пузырек невелик? Действительно, при дыхании расходуется кислород, его содержание под куполом умень­шается, количество азота остается постоянным, а содержание угле­кислого газа увеличивается. Но как только концентрация кислорода в пузырьке станет меньше, чем в воде, он начинает переходить из воды под купол, а образовавшийся углекислый газ растворяется.
Точно так же происходит обогащение кислородом пузырька воз­духа, который утаскивают с собой под воду различные водные на­секомые.
Кое-чему могут поучиться у животных архитекторы.
Недавно в одном из африканских городов спроектировали театральное здание из железобетона без единой опоры. В основу кон­струкции был положен принцип птичьего яйца. Но при проверке расчетов оказалось, что здание не может выдержать ожидаемой на­грузки. В чем же дело, ведь яйца птиц выдерживают куда большие напряжения? Детальное изучение яйца показало, что его прочность в значительной степени зависит от тонкой пленки, выстилающей скорлупу изнутри. Эта пленка создает конструкцию с предваритель­ным напряжением. Театральное здание, в котором роль этой пленки играет армированный цемент, оказалось вместительным и очень прочным.
Архитекторы Польской Народной Республики использовали в строительстве опыт пчел. Они, взяв за образец соты, изготовили ряд панелей, из которых собирали жилые дома любой формы и с любым числом этажей. Оказалось, что дома, собранные из таких плит, в пять раз легче обычных, и труда на их постройку затрачивается много меньше. Недавно у нас в Целинограде построен элеватор сото­вой конструкции; на него было израсходовано на 80 процентов меньше бетона, а затраты труда на постройку сократились вдвое.
Исключительной прочностью обладают панцири диатомей и ске­леты планктонных организмов радиолярий. Детальное изучение их конструкций поможет архитекторам создать сотни красивых и эко­номичных зданий.

Print Friendly

Это интересно: