leweng_b

Догадка о «живом контагии», вызывающем заразные болезни, была высказана, обоснована рядом доказательств, и не хватало лишь одного — увидеть самих контагиев. Фракасторо и не пытался разглядеть возбудителей болез­ней. Это сумел сделать другой человек примерно сто пять­десят лет спустя.
Его звали Антонием ван Левенгуком; он жил в Гол­ландии и занимался торговлей сукнами. Одни из его соотечественников на досуге сажали тюльпаны, другие раз­водили павлинов. У Левенгука была своя особая страсть: он шлифовал линзы, мастерил микроскопы и рассматривал в них все, что попадалось под руку. Его микроскопы по тем временам давали сильные увеличения. Он был далек от мысли сделать какое-либо открытие; микроскоп был для него, уже взрослого, солидного человека, просто любимой игрушкой, или хобби, как говорят англичане (то есть конь­ком, страстью).
Как-то раз Левенгуку захотелось узнать, почему перец обжигает язык. Может быть, в настое перца есть мельчай­шие колючки? Когда он рассмотрел под микроскопом настой, простоявший на полке несколько дней, то не поверил своим глазам: крошечные зверьки бегали в нем взад и вперед, сталкивались, копошились, как муравьи в муравейнике. У них не было ни головы, ни хвоста; они не походили ни на какое животное. И их было так много в ничтожной капле настоя!
13Левенгук забросил все свои дела. Он теперь усердно искал анималькулей1 и находил их повсюду — в гнилой воде, в тине каналов, даже на собственных зубах. Он быст­ро научился различать их. В прудах водились крупные, красивые «зверьки» — одни были похожи на трубу, другие напоминали цветы на длинном стебельке. Вот этот бегает на длинных лапках, а там, глядите-ка, ползет что-то похо­жее на маленькую улитку.
Твари, населявшие зубной налет, были и мельче, и однообразней. Одна к другой, как в вязанке хвороста, ле­жали неподвижные, длинные палочки. Расталкивая их, но­сились изогнутые существа, похожие на оживший штопор. Но уж очень они были мелки и тонки — за ними трудно уследить. Нет, население стоячей лужи куда интереснее…

Левенгук не знал, что всех этих анималькулей и будет изучать та наука, которой он положил начало,— микробио­логия. Тогда ведь не было и самого этого слова.
Свои наблюдения он изложил, как умел, в нескольких письмах и снабдил их очень хорошими рисунками. Друзья перевели эти письма на латинский язык — язык тогдашней науки (Левенгук говорил и писал только по-голландски). Затем они были отосланы в Лондонское королевское об­щество. Левенгуку там сначала не поверили, и по очень простой причине — микроскопы его лондонских коллег бы­ли слишком слабы, чтобы увидеть «зверьков». Однако вскоре, после приобретения более сильного микроскопа, англичане убедились, что чудаковатый голландец прав. Говорят, что академики чуть не подрались, когда микро­скоп со «зверьками» был впервые принесен на заседание Общества. Оно и понятно — каждому хотелось первым заглянуть в новый мир.




Левенгук подметил, что существа, открытые им, погибают при нагревании. Он наблюдал, как мириады «зверь­ков» поедают умерших моллюсков, Но систематического изучения их образа жизни он не проводил — для этого у него просто не было возмож­ностей. Эту работу проделали следующие поколения уче­ных.
…Обложку «Журнала бак­териологии» — печатного ор­гана микробиологов США — украшает медальон с портре­том Левенгука. Торговца сук­ном можно по праву причис­лить к первым ученым-микробиологам.
И если в современной лаборатории вам покажут электронный микроскоп, величиной со шкаф, вспомните его прадедушку — маленький, умещавшийся на ладони микроскоп Левенгука.

Print Friendly

Это интересно: