Стилистика речи

Использование словообразования

С детства в нашей памяти запечатлелись слова из «Сказки о царе Салтане»: Три девицы под окном пряли поздно вечерком… А вы не задумывались над тем, по­чему поэт назвал своих красавиц именно так — девицы. Ведь мы бы, наверное, сказали иначе — три девушки, потому что в наше время незамужнюю молодую жен­щину называют девушкой, а несколько устаревшее слово девица теперь звучит насмешливо… Однако в сказке оно, безусловно, уместно: его употребление создает особый народно-поэтический стиль.
В произведениях А. С. Пушкина можно встретить и другие слова с этим корнем: Послушайте ж меня без гнева: Сменит не раз младая дева Мечтами легкие мечты, — говорит Онегин Татьяне. А в конце романа поэт пишет: Но мой Онегин вечер целый Татьяной занят был одной. Не этой девочкой несмелой, Влюбленной, бедной и простой, Но равнодушною княгиней. В другом месте автор восклицает: Какая радость: будет бал! Девчонки прыгают заране. Кстати, последняя строчка дала повод современникам А. С. Пушкина спорить: можно ли свет­ских барышень назвать девчонками? Критик, осудивший поэта за такую «вольность», возмущался и тем, что в другом случае автор романа простую крестьянку назвал девой: В избушке, распевая. Дева прядет, И, зимних друг ночей, Трещит лучина перед ней. Но великий поэт сознательно употреблял в поэтической речи разговорные и книжные слова как равноправные, выступая против всяких условностей, не боясь оскорбить томных дев и уравнивая с ними в правах простых крестьянок.
Богатство словообразовательных суффиксов в рус­ском языке дало возможность А. С. Пушкину расширить пределы поэтического словаря, используя все разнообра­зие синонимов, имеющих стилистические различия. И после этого «урока» А. С. Пушкина ни у кого не вызыва­ет сомнения право писателя употреблять в своих произ­ведениях самые различные словообразовательные сред­ства родного языка.
Русская художественная литература дает множество интересных примеров искусного применения словообразо­вания для выражения разнообразных оттенков значений и эмоциональной окраски слов. Еще в комедии А. С. Гри­боедова «Горе от ума» показано, как в разговорной речи употребляются уменьшительно-ласкательные суффиксы. Фамусов, например, использует их, чтобы выразить рас­положение к собеседнику (Скалозубу): Прозябли вы — согреем вас; отдушничек откроем поскорее. В иных реп­ликах эти же суффиксы придают речи его ироническую окраску: Будь плохонький, да если наберется душ тысячки две родовых, тот и жених; создают фамильяр­но-непринужденный тон его монологов: Как станешь представлять к крестишку иль местечку, Ну как не по­радеть родному человечку! А вот пристрастие Молчалина к уменьшительно-ласкательным словам придает его речи заискивающий оттенок, подчеркивая его зависимое поло­жение: Ваш шпиц — прелестный шпиц!., как шелковая шерстка. В монологах же Чацкого слова с оценочными суффиксами выполняют сатирическую функцию: Французик из Бордо; Посмотришь, вечерком Он чувствует себя здесь маленьким князьком.
Н. В. Гоголь с иронией описал увлечение уменьши­тельно-ласкательными словами дам города N, пересы­павших свою пустую речь сентиментальными воскли­цаниями:
Какой веселенький ситец! — воскликнула во всех отноше­ниях приятная дама, глядя на платье просто приятной дамы.
Да, очень веселенький. Прасковья Федоровна, однако же, находит, что лучше, если бы клеточки были помельче, и чтобы не коричневые были крапинки, а голубые. Сестре ее прислали материйку: это такое очарованье, которого просто нельзя выразить словами; вообразите себе: полосочки узенькие-узенькие, какие только может представить воображение человеческое, фон голубой и через полоску все глазки и лапки, глазки и лапки, глазки и лапки…
Фестончики„ все фестончики: пелеринка из фестончиков, на рукавах фестончики, эполетцы из фестончиков, внизу фес­тончики, везде фестончики.
Стилистическое использование выразительных воз­можностей русского словообразования в творчестве на­ших лучших писателей было обусловлено и особенностя­ми их стиля, и конкретными художественными задачами при отборе языковых средств. Например, И. С. Тургенев часто обращался к уменьшительно-ласкательным словам для выражения симпатии, расположения к своим героям.
Так, в романе «Отцы и дети» (о Феничке): Они сидела в своей комнатке, как мышонок в норке: с красными детски-пухлявыми губками и нежными ручками; высмат­ривала, как зверек (из колосьев). У него суффиксы подчеркивают малый размер предметов, их незначитель­ность: Голубь отправился пить в лужицу; Мостик загре­мел под копытами; Барин присел на скамеечку; низенькое крылечко постоялого дворика и т. д. В иных случаях об­ращение И. С. Тургенева к суффиксам субъективной оценки объясняется иронией по отношению к описывае­мому: небрежно повязанный галстучек, лаковые сапожки (о Павле Кирсанове), а порой — стремлением придать речи сатирическую окраску: Каждая пчелочка с каж­дого цветочка берет взяточку (о губернаторе); В -одной темной статейке, тиснутой в одном темном журнальце (о Ситникове).
Иные стилистические функции выполняет оценочная лексика в романе М. Е. Салтыкова-Щедрина «Господа Головлевы»: она служит основой для создания психоло­гического портрета Иудушки-Кровопивушки, в самом прозвище которого суффиксы субъективной оценки вы­полняют сатирическую роль. Его речам «ласковые» слова придают слащавость и елейность, которыми он старается прикрыть свое лицемерие и ханжество:
А знаете ли вы. маменька, отчего мы в дворянском звании родились? А все оттого, что милость божья к нам была. Кабы не она. и мы сидели теперь в избушке, да горела бы у нас не свечечка, а лучинушка, а уж чайку да кофейку — об этом и думать бы не смели! Сидели бы. я бы лаптишечки ковырял, вы бы щец там каких-нибудь пустеньких поужинать собирали…
Ф. М. Достоевский обращался к ласкательным суф­фиксам как к сильному средству речевой характеристики героев. В одних случаях эти языковые средства свиде­тельствуют о нежности, любви героя: Мамочка, мама, раз-то в жизни была ты у меня… Мамочка, где ты теперь, гостья ты моя далекая?.. Только обнять мне тебя и по­целовать твои синенькие глазки («Подросток»): в дру­гих — уменьшительно-ласкательные слова передают из­девку, насмешливо-иронический тон говорящего, как это можно наблюдать в речи следователя Порфирия Петро­вича в «Преступлении и наказании»: Я знаю, он моя жертвочка; Говорит, а у самого зубки во рту один о другой колотятся; Губка-то, как и тогда, вздрагивает;
Он у меня психологически не убежит, хе-хе, каково выраженьице-то… При изображении «маленького чело­века» в романе «Бедные люди» Ф. М. Достоевский обращается к уменьшительно-ласкательным суффиксам, чтобы показать приниженность своего героя, его жалкую привычку угождать сильным мира сего, поступаясь своим человеческим достоинством. Макар Девушкин обильно пересыпает свою речь уменьшительно-ласкательными словечками: Было мне всего семнадцать годочков, когда я на службу явился; Так знаете ли, Варинька, что сделал мне злой человек?.. А оттого что я смирненький, а оттого что я тихонький, а оттого что я добренький!..; Стыдненько мне было, Варинька!..
Можно было бы вспомнить еше множество примеров стилистического использования словообразования в рус­ской классической литературе, свидетельствующего о неисчерпаемых выразительных возможностях наших суффиксов. Скажем только еще о Н. А. Некрасове, который показал искусное применение этих языковых средств для создания народно-поэтической окраски речи. Вы помните, как много их в поэме «Кому на Руси жить хорошо?»: Молчком идут прямехонько, вернехонько
По лесу по дремучему; Увидели поляночку; Широкая дороженька березками обставлена? А в поэме «Орина, мать солдатская»: Ты прости, прости, полянушка! Я ко­сил тебя без времени; Белый плат в крови мокрехонек!; Мало слов, а горя реченька, Горя реченька бездонная?
Как можно заметить по нашим примерам, круг оце­ночной лексики, используемой в художественной речи, все расширялся: у Н. А. Некрасова гораздо разнооб­разнее и богаче суффиксы субъективной оценки, чем, скажем, у А. С. Грибоедова. А писатели — наши совре­менники ушли еше дальше, в сравнении с классиками XIX века, потому что язык литературы питает сама жизнь, а в живой разговорной речи ресурсы словообра­зования поистине неисчерпаемы.
Современные писатели широко используют разговор­ные и просторечные словообразовательные модели, чтобы отразить речь рабочих, крестьян, людей умственного груда, которые в наши дни ценят острое, порой грубо­ватое, порой шутливое нелитературное слово. Вот приме­ры из современной художественной прозы: Скоро нас. шоферяг, автошофером заменят (А. Коробов. «Танк на дороге»); Вот это да! Везуха! (Ф. Абрамов. «Пути — перепутья»). В наше время яркой экспрессией выде­ляются многие глаголы, получающие сниженную окраску, благодаря словообразованию: Рая пуганула их (И. Зве­рев. «Он и она»); Мальчик изо всей силы крутанул колесо (Н. Евдокимов. «Конец ночи»); Пооткормили меня, поотлежался, да и вдругорядь на фронт (В. Бе­лов. «На росстанном холме»); Кормежка подналадилась (там же); Сгуляли свадьбу (В. Лихоносов. «Родные»); Худяков и вовсе запоглядывал весело (Ф. Абрамов. «Пути-перепутья»).
Иные словообразовательные модели настолько рас­пространены в жаргонах, диалектах, что писатель, по­зволяющий своим героям их использовать, резко наруша­ет литературно-языковую норму: «Дай себе передых, парнишша, посиди со мной рядом» (В. Липатов. «Стер­лядь рыба древняя»); «Представляешь, этот парень мне шепнул: «Оставьте братца, и вечер при мне. Будет интер». Что такое «интер»? — Интернациональный клуб моряков» (А. Адамов. «Квадрат сложности»); «Он в баскет играть любил, а сам невысокий» (Н. Студенкин. «Небо»).
Вам не напоминают выделенные слова те жаргонные «усечения», которыми щеголяют некоторые молодые лю­ди, пренебрегающие литературным языком и объясняю­щиеся на жаргоне? Ведь «телик», «велик», «мотик» (т. е. телевизор, велосипед, мотоцикл), «нормалёк» — вместо нормально, «туник» — вместо тунеядец — все это подобные же просторечные словообразовательные ва­рианты обычных литературных слов. Думается, не нужно здесь доказывать, что их употребление засоряет нашу речь.
Однако, если вы думаете, что культуре речи наносит ущерб только употребление сниженных по стилистиче­ской окраске словообразовательных моделей, вы глубоко заблуждаетесь. Нашу речь портит, как это ни странно, и немотивированное использование ласковых словечек. Представьте себе юношу атлетического сложения, кото­рый жалуется: «Головка болит; ножку подвернул, гоняя мячик на футбольном поле; немножечко хромаю». Не покажется ли он при этом смешным?

Уменьшительно-ласкательных суффиксов в нашей повсед­невной речи:
У прилавка, в кафе, в поликлинике, у канцелярского стола то и дело приходится слышать:
Будьте добры, колбаски пол кило!
Два билетика, прошу вас!
Будьте любезны, подайте два салатика и двое соси­сочек!
Мне справочку заверьте, пожалуйста!
Дежурненькая. номерочек не подскажете?
Указывая на стилистически неоправданное использо­вание уменьшительно-ласкательных слов в этих случаях, профессор Г. А. Золотова пишет: «В приведенных фра­зах речь шла не о маленьких предметах (об особых, крохотных билетах, сосисках, номерах); суффиксы не указывают и на ласковое отношение говорящих к ним, не отражают и большой любви к собеседнику. Просто у некоторых людей есть дурная привычка — делать свою речь слишком «вежливой». (Думается, что к читателям нашей книги это не относится.)
Журналист вправе употребить в фельетоне оценочные суффиксы, чтобы придать речи насмешливо-ироническое звучание. Посмотрите, как это делает один из совре­менных авторов: Ну до чего же мы все хорошие! До чего красивые и приятные! И вон тот, который старушкулокотком отодвинул, а сам вместо нее в автобус сел.

Давайте же учиться использованию русских словооб­разовательных ресурсов только на положительных при­мерах!
А пока поупражняемся в употреблении различных суффиксов, показывающих неисчерпаемые возможности нашего языка.
Какие суффиксы можно добавить к существительному кот? А вот какие: котик, котичек, коток, коточек, котя, котяра, котишка. А к прилагательному белый? Белень­кий, белехонький, белешенький, беловатый, белесый. А к глаголу бегать? К глаголу легче прибавлять при­ставки: в сочетании с другими средствами словообра­зования они создают яркую экспрессию: добегаться, убегаться, отбегаться, избегаться, выбегаться.
Теперь поиграйте в суффиксы и приставки, показав возможности русского словообразования на примерах слов дом, берег, ветер, голос, мальчик, дед. бабка, ста­рик, жена, говорить, гулять, смеяться, близко, хорошо.
Если к каждому из этих слов вы подберете пять- шесть родственных слов с различными суффиксами и приставками, значит, вы неплохо владеете русским языком!

Print Friendly, PDF & Email

Это интересно:

Сочетаемость слов
Вам приходилось когда-нибудь видеть фиолетовый апельсин? А кожаные очки? Вы, не задумываяс...
Стилистическая окраска слов
Синоними­ческие богатства русского языка предоставляют широкие возможности для стилистичес...
Использование историзмов и архаизмов
Слова, как люди, рождаются, живут и служат нам, старятся, уходят на покой и даже умирают.....
Отглагольные существительные
-У ВАС НА СТОЛЕ ДЕЛО ОБ УТОНУТИИ? -НЕТ, ОБ УТОПАТИИ Откуда могли появиться такие стран...
Close

Adblock Detected

Please consider supporting us by disabling your ad blocker