huge

Кто сыграл заглавную роль в фильме «Айна Каре­нина»?
Мы помним две экранизации этого романа Л. Н. Толстого: первый раз в заглавной роли выступила Алла Тарасова, второй — Татьяна Самойлова.
А не скажете, кого подобрали для заглавной роли при экранизации «Войны и мира» Толстого?
Этого вам никто не скажет…
Вы не догадываетесь, почему этот диалог закончился столь безнадежным отрицанием? Дело в том, что слово заглавный означает «относящийся к заглавию, содержа­щий заглавие, являющийся заглавием, названием чего- либо». Но в названии фильма «Война и мир» нет имени героя, роль которого можно сыграть, поэтому в экрани­зации нет и заглавных ролей, а только главные.
Слова главный и заглавный нередко путают, искажая обычно смысл второго: «Заглавный для судьбы шаг — выбор профессии»; «Девочка будет играть заглавную роль в пьесе «Голубой портрет» (это значит, что она сыграет роль… портрета!). Лексические ошибки возникли из-за неправильного употребления паронимов, то есть однокорневых слов, разных по значению, но сход­ных, хотя и не тождественных по звучанию.
Термин пароним образован из греческих элементов: «пара» — возле, вблизи и «онима» — имя. Паронимия охватывает различные части речи, о чем можно судить по примерам: узнать — признать, представить — предос­тавить, лицо — личность, подпись — роспись, безответ­ный — безответственный, тормоз — торможение, убеж­денно — убедительно, сыто — сытно. Паронимы могут отличаться приставками, суффиксами, один из них может иметь непроизводную основу, а другой — производную. Количество примеров всевозможных паронимов можно легко увеличить, но это все равно не застрахует нас от ошибок на все случаи жизни. Чтобы не смешивать паро­нимы в речи, нужно внимательно относиться к созвуч­ным, похожим словам, анализировать оттенки их зна­чения.
Вам не приходилось наблюдать, как порой неправиль­но говорят?
Ах, неужели вы меня не признали?
Его личность мне знакома: я запомнил эту родин­ку на щеке.
В конце вечера трибуну представили гостям…
Тонкий знаток русского языка А. Т. Твардовский, об­ращая внимание на подобные ошибки, заметил: «Я сам, как песчинку в хлебе, попадающую на зуб, не выношу слова — одел шапку, а так упорно почему-то пишется вместо надел». В речи, действительно, то и дело смеши­вают эти паронимы: «Одень пальто, на улице холодно»; «На мебель одели чехлы»; «Обновка так понравилась Лене, что она одевала ее и вертелась перед зеркалом». Глагол надеть, который следовало употребить в этих слу­чаях, как правило, имеет при себе предлог на или позво­ляет нам мысленно его подставить: надеть пальто (на сына); надеть пенсне (на нос) и т. д. Прямое дополнение при этом глаголе обычно выражено неодушевленным существительным. Вспомните, как это слово употреблял А. С. Пушкин:




Надев широкий боливар, Онегин едет на бульвар; Мансу­ров, закадычный друг, Надень венок терновый; Копье стальное взял он в руки. Кольчугу он надел на груды Он взял ее руку и надел ей на палец кольцо.
Слово одеть обычно имеет дополнения без предлога, причем прямое дополнение часто выражено одушевлен­ным существительным: одеть — кого: Лазурный, пыш­ный сарафан одел Людмилы стройный стан (А. С. Пуш­кин) .
Исправляя рукописи начинающих авторов, М. Горь­кий часто указывал на смешение паронимов. Например: «Верней клади ступень ноги», — советует один поэт, не замечая некоторого несходства между ступней ноги и ступенью лестницы. Самые невероятные утверждения можно встретить и в ученических сочинениях: «Ларина сама била придворных, если они не могли ей угодить» (вместо дворовых); «Пушкин связан крепкими узлами с декабристами» (следовало: узами); «В эти дни в гости­нице Анны Павловны Шерер чувствовалось волнение» (в гостиной); «Писатель показывает «дно», которое приготовлено капиталистическим миром неудачникам» (уготовано); «Заветы борцов за светлое будущее пере­воплощаются в жизнь» (воплощаются); «Поэма Маяков­ского «Хорошо!» звучит здравницей в честь Октябрьской революции» (здравицей). Многих речевых ошибок можно было бы избежать, если бы вы, друзья, правильно упот- требляли паронимы. Не утруждая себя анализом похо­жих слов, ученица пишет: «Это была спокойная, чувст­венная девушка» (о пушкинской Татьяне) (следовало: чувствительная); «Татьяна любила вставать с зарницей» (с зарей); «Она охотно отдала бы эту праздничную жизнь за то место, где она встретила Онегина» (празд­ничную — праздную) — и не подозревает, что смешение паронимов исказило смысл фраз.
К такому же печальному результату приводит и воз­никающее под влиянием ложных ассоциаций неразли­чение созвучных слов, имеющих разные корни. Из-под пера учащихся выходят «странные» утверждения:
«День начинался ясный, чуть дребезжал рассвет (следовало: брезжил); «В ночлежке Костылева на нартах (нарах) ютятся ее обитатели». Особенно не везет почему- то словам косный — косвенный — закосневший и созвуч­ным с ними: «Драматург изображает закостенелое
(почему не закосневшее?) мещанство»; «Горько страдает Тихон, ставший косным (а не косвенным?) виновником гибели Катерины»; и даже: «Кульминация борьбы
Чацкого с костной средой наступает на балу у Фамусо­ва». Но где тут разобраться в словах, которые уже совпали в произношении (косный — костный), если уче­ник путает даже такие, как недюжинный — недужий (то есть «больной»), знамение — знамя: «Пьер тратил свои недужие силы на разгул»; «Обломов был знаменем (вместо знамением) своего времени».
И все-таки, несмотря на трудности, которые создает паронимия, она представляет собой интересное языковое явление, достойное изучения. Паронимы нам нужны для точного выражения мысли. Использование их в речи по­могает передать тонкие оттенки значений. В книге «Думы о русском слове» А. Югов пишет: «Знающий язык своего народа писатель не спутает пустошь и пустырь: пустошь распахивают, а пустыри застраивают». Вы помните зна­менитую фразу Чацкого Служить бы рад, прислужи­ваться тошно? Ведь игра слов здесь основана на проти­вопоставлении паронимов. Писатели нередко прибегают к этому приему, чтобы усилить действенность речи: Морозка чувствовал, что именно из-за этой красивости, которой нет в нем, в Морозке, Варя предпочла Мечика, считая, что в Мечике это не только внешняя красивость, а подлинная душевная красота (А. Фадеев. «Разгром»). Ведь при чтении мы невольно выделяем в подобных случаях созвучные слова, ставим на них логические ударения. Используя паронимы, писатели обращают наше внимание на их тонкие смысловые отличия: Вспом­нил ли он (Сабуров) об Ане в эти дни? Нет, не вспом­нил— он помнил о ней, и боль не проходила (К. Симо­нов. «Дни и ночи»).
Столкновение паронимов усиливает эмоциональность речи. Например, у М. Шолохова в «Тихом Доне»: Из дверей сарая, стоявшего в конце двора, вышла сгорб­ленная, согнутая прожитым и пережитым старуха. Такое использование паронимов особенно свойственно нашей публицистике: Суеверные считали кометы знамением вой­ны, но все видят теперь, что советская комета — это знамение и знамя мира (имеется в виду космическая станция «Луна-9»). Или: Я слушал его и радовался, видя, как он убежденно и убедительно излагает свои мысли (Из газет). Похожие, созвучные слова (притом не только однокорневые) журналисты остроумно соеди­няют в заголовках: «Настающее настоящее»; «Нелады с наладкой»; «Долг и должность»; «Дуэль и дуэт»; «И быт и бытие»; «Вещие вещи»; «Грани гранита»; «Потоки патоки»…

Паронимы дают речевые краски и для каламбуров: «памятник первоопечатнику». В словесную игру вовлека­ются не только слова с одинаковыми корнями, но и раз­нокорневые, смешение которых оказывается еще более неожиданным и комичным: «червь самомнения», «осве- жеватель старинных романсов», «содрание сочинений». Такие шутки еще и еще раз убеждают нас в неисчерпае­мых выразительных возможностях родного языка, в кото­ром каждое слово открывает простор для творчества и фантазии.

Print Friendly

Это интересно: