1770

«Горит восток зарею новой» Вам не кажутся странными эти слова? Почему А. С. Пушкин изображает восход солнца как пожар? Слово горит рисует яркие краски неба, озаренного луча­ми восходящего солнца. Этот образ основан на сходстве цвета зари и огня; небо по цвету напоминает пламя. Такой перенос названия с одного предмета на другой на основании их сходства называется метафорой (от греческого слова метафора — «перенесение»). В поэ­ме А. С. Пушкина «Полтава» эта метафора получает особый символический смысл: красная заря восприни­мается как предзнаменование кровопролитного сраже­ния.
Художники слова любят использовать метафоры, их употребление придает речи особую выразительность, эмо­циональность.
В основу метафоризации может быть положено сход­ство самых различных признаков предметов: их цвета, формы, объема, назначения и т. д. Метафоры, построенные на основании сходства предметов в цвпг. огопшно часто используются при описании природы: « багрец и золото одетые леса (А. С. Пушкин); В дымных тучах пурпур розы, отблеск янтаря (А. А. Фет). Подобие фор­мы предметов послужило основой для таких метафор: ветви березы С. Есенин назвал шелковыми косами. а любуясь зимним нарядом дерева, написал: Ни пу­шистых ветках снежною каймой Распустились кисти бе­лой бахромой.
Нередко в метафоре совмещается близость в цвете и форме сопоставляемых предметов. Так, А. С. Пушкин воспел поэтические слезы и серебряную пыль фонтана Бахчисарайского дворца, Ф. И. Тютчев — перлы дожде­вые после весенней грозы. Сходство в назначении срав­ниваемых предметов заметил поэт, написав: Природой здесь нам суждено В Европу прорубить окно.
Общие черты в характере действия, состояния соз­дают большие возможности для метафоризации глаго­лов. Например: Буря мглою небо кроет, Вихри снежные крутя; То, как зверь, она завоет, То заплачет, как дитя (А. С. Пушкин).
Сходство во временной последовательности явлений открывает путь к такой метафоризации: Я теперь скупее стал в желаньях, Жизнь моя? иль ты приснилась мне? Словно я весенней гулкой ранью Проскакал на розовом коне. Или еще у С. Есенина: Догорит золотистым пламе­нем Из телесного воска свеча, И луны часы деревянные Прохрипят мой двенадцатый час.
Не всегда удается четко определить, в чем заклю­чается сходство, положенное в основу метафоры. Это объясняется тем, что предметы, явления, действия могут сближаться не только на основании внешнего подобия, но и по общности производимого ими впечатления. Та­ково, например, метафорическое употребление глагола в отрывке из «Золотой розы» К. Паустовского: «Писатель часто бывает удивлен, когда какой-нибудь давно и на­чисто позабытый случай или какая-нибудь подробность вдруг расцветают в его памяти именно тогда, когда они бывают необходимы для работы». Расцветают цветы, радуя человека своей красотой; такую же радость ху­дожнику приносит вовремя пришедшая на память де­таль, необходимая для творчества.




Еще Аристотель заметил, что «слагать хорошие ме­тафоры — значит подмечать сходство». Наблюдательный глаз художника слова находит общие черты в самых различных предметах. Неожиданность таких сопоставле­ний придает метафоре особую выразительность. Так что художественная сила метафор, можно сказать, находится в прямой зависимости от их свежести, новизны.
Некоторые метафоры часто повторяются в речи: Ночь тихо спустилась на землю: Зима окутала все белым по­крывалом и т. д. Получая широкое распространение, такие метафоры тускнеют, их образное значение стирает­ся. Не все метафоры стилистически равноценны, не вся­кая метафора выполняет художественную роль в речи.
Когда человек придумал название для изогнутой тру­бы — колено, он тоже использовал метафору. Но возник­шее при этом новое значение слова не получило эстети­ческой функции, цель переноса наименования здесь чисто практическая: назвать предмет. Для этого используются метафоры, в которых художественный образ отсутствует. В языке очень много таких («сухих») метафор: хвостик петрушки, усы винограда, нос корабля, глазное яблоко, иголки хвойного дерева, ножки стола. Новые значения слов, развившиеся в результате такой метафоризации, закрепляются в языке и приводятся толковыми словаря­ми. Однако «сухие» метафоры не привлекают внимания художников слова, выступая как обычные наименования предметов, признаков, явлений.
юз

Особый интерес представляют развернутые ме­тафоры. Они возникают в том случае, когда одна метафора влечет за собой новые, связанные с нею по смыслу. Например: Отговорила роща золотая березовым веселым языком. Метафора отговорила «тянет» за собой метафоры золотая и березовый язык: листья вначале желтеют, становятся золотыми, а потом опадают, по­гибают; а раз носитель действия — роща, то язык ее бе­резовый, веселый.
Развернутые метафоры — особенно яркое средство изобразительности речи. Их любили С. Есенин, В. Мая­ковский, А. Блок и другие поэты. Вот некоторые примеры такой метафоризации: В саду горит костер рябины кра­сной, Но никого не может он согреть (С. Есенин); Па­радом развернув моих страниц войска, Я прохожу по строчечному фронту; Стихи стоят свинцово-тяжело, го­товые и к смерти, и к бессмертной славе. Поэмы замерли, к жерлу прижав жерло нацеленных зияющих заглавий (В. Маяковский). Иногда поэты разворачивают мета­форы в целое стихотворение. Таковы, например, стихо­творения «Три ключа» А. С. Пушкина, «Чаша жизни» М. Ю. Лермонтова и другие.
Однако неверно было бы считать, что метафоризация уже сама по себе является признаком художественности речи. Иногда стиль, перегруженный художественными образами, производит плохое впечатление: кажется на­пыщенным, фальшивым.
Злоупотребляют метафоризацией нередко начинаю­щие писатели, и тогда нагромождение тропов стано­вится причиной стилистического несовершенства речи. Редактируя рукописи молодых авторов, М. Горький очень часто обращал внимание на их неудачные художествен­ные образы: «Сгусток звезд, ослепительный и жгучий, как сотни солнц» «После дневного пекла земля была горяча, как горшок, только что обожженный в печи искусным гончаром. Но вот в небесной печи догорели последние поленья. Небо стыло, и звенел обожженный глиняный горшок — земля». Горький замечает: «Это пло­хое щегольство словами». Среди редакторских замечаний М. Горького, сделанных на полях рукописей начинаю­щих писателей, интересны такие: против фразы: «Наш командир часто выскакивает вперед, стреляет глазами по сторонам и долго всматривается в помятую карту», — Алексей Максимович написал: «Это барышни делают, а не командиры»; подчеркнув образ «Глазами слезистыми дрожит небо», он спрашивает: «Можно ли это предста­вить? Не лучше ли просто сказать что-нибудь о звездах?»
Использование метафор как «украшающего», «орна­ментального» средства обычно свидетельствует о не­опытности и беспомощности писателя. Вступая в период творческой зрелости, писатели очень часто критически относятся к своим былым увлечениям вычурными обра­зами. Так было, например, с К. Паустовским, который писал о своих первых стихах, сочиненных еще в гимна­зии:
Стихи были плохие — пышные, нарядные и, как мне тогда казалось, довольно красивые. Сейчас я. забыл эти стихи. Помню только отдельные строфы. Например, такие:
О, не срывайте цветы на поникших стеблях!
Тихо падает дождь на полях,
И в края, где горит дымно-алый осенний закат, Пожелтевшие листья летят…
Но это еще милость. Чем дальше, тем больше я нагромождал в стихах всяческие, даже бессмысленные красивости:
И опалами блещет печаль о любимом Саади На страницах медлительных дней…
Почему печаль «блещет опалами» — этого ни тогда, ни сейчас я объяснить не могу. Просто меня увлекало самое звучание слов. Я не думал о смысле.
(«Золотая роза»)
Лучшие русские писатели видели высшее достоинство художественной речи в благородной простоте, искреннос­ти и правдивости описаний. А. С. Пушкин, В. Г. Белин­ский, Н. Г. Чернышевский, Н. А. Добролюбов, Н. А. Не­красов, В. Г. Короленко, А. П. Чехов и другие считали необходимым избегать ложного пафоса, манерности. «Простота, — писал В. Г. Белинский, — есть необходимое условие художественного произведения, по своей сути от­рицающее всякое внешнее украшение, всякую изыскан­ность».
Однако порочное стремление «говорить красиво» по­рой и в наше время мешает некоторым авторам просто и ясно выражать свои мысли. Достаточно проанализи­ровать стиль ученических работ по литературе, чтобы убедиться в справедливости такого упрека. Юноша пи­
шет: «Нет такого уголка земли, где бы не знали имя Пушкина, которое будет разноситься из поколения в по­коление». В другом сочинении читаем: «Его произведения веют действительностью, которая раскрыта так полно, что, читая, сам окунаешься в тот период». Стараясь вы­ражаться образно, один автор утверждает: «Жизнь про­должает тень своим руслом», а другой «еще вырази­тельнее» замечает: «Сел в поезд и поехал по тяжелой дороге жизни».
Неумелое использование метафор делает высказыва­ние двусмысленным, придает речи неуместный комизм. Так, пишут: «Хотя Кабаниха и не переваривала Катери­ну, этот хрупкий цветок, возросший в «темном царстве» зла, но ела ее поедом днем и ночью»; «Тургенев убивает своего героя в конце романа, занеся ему ин­фекцию в рану на пальце»; «На пути вступления Май- данникова в колхоз стояли быки». Подобное «метафори­ческое» словоупотребление наносит невосполнимый ущерб стилю, потому что развенчивается романтический образ, серьезное, а порой и трагическое звучание речи подменяется комическим. Так пусть же метафоры в вашей речи будут только источником ее яркой образ­ности, эмоциональности и никогда не станут причиной для снижения оценки за стиль ваших сочинений!

Print Friendly

Это интересно: