the-kings-speech-movie-photo-01

Русский язык богат народными говорами: житель северных мест может сказать такое, чего не поймут в Воронеже или Орле. И только московский говор,
который лежит в основе русского литературного языка, будет понятен всем русским людям.
Один писатель, чтобы показать своеобразие местных русских говоров, написал «элегию» на вятском наречии, содержание которой нужно «переводить» на русский язык, потому что в ней оказалось много непонятных диалектизмов (так называют слова, используемые в местных говорах, то есть диалектах). Судите сами, вот отрывок из «Вятской элегии» и ее литературное переложение: закрою шары свои и на меня закрою глаза свои и меня посадят варежник! посыплют можжевельником!
Кто бы мог подумать, что такие знакомые слова, как шары, посадить, в вятском говоре имеют совсем иное значение? А сколько диалектизмов совсем неведо­мых, странных! Ни в одном словаре их не найти. Не случайно сам автор «элегии» сделал ее перевод для тех, кто заинтересуется вятским наречием.
Этот «эксперимент» в нашей словесности был шуткой остроумного литератора. А представьте себе, что писате­ли стали бы серьезно использовать в своих произведе­ниях непонятные диалектные слова или, более того, предпочли бы литературному языку местные говоры! Мы просто не смогли бы понять их сочинений!
Писать надо на чистом литературном языке, а не на диалектах, какими бы забавными они нам ни казались. И это теперь не вызывает ни у кого сомнения. Однако было время, когда о праве писателя заменять литератур­ные слова диалектизмами горячо спорили; некоторые молодые литераторы пытались отстоять свою «свободу» выбора. Вот тогда, в 30-е годы, когда велась эта лингви­стическая полемика, М. Горький и пожелал начинающим авторам писать «не по-вятски, не по-балахонски»…
Это, конечно, не значит, что на диалектные слова наложен строгий запрет. Нет! Художники слова искусно используют выразительные диалектизмы, чтобы показать особенности речи героев, отразить местный колорит при описании быта. Большого мастерства в этом достиг М. А. Шолохов в «Тихом Доне», «Поднятой целине». По этим романам читатели узнали многие донские словечки. Вспомните шолоховские баз, гуторить, курень и другие.
Интерес писателей к диалектизмам диктуется стремле­нием правдиво отразить жизнь народа. К диалектным источникам обращались многие выдающиеся мастера слова — А. С. Пушкин, Н. В. Гоголь, Н. А. Некрасов, И. С. Тургенев, Л. Н. Толстой. Нам не кажутся неумест­ными диалектизмы в «Бежином луге» Тургенева: Чего ты, лесное зелье, плачешь? (о русалке) ; Гаврила баил, что голосок, мол, у ней такой тоненький; Что намеднись у нас на Варнавицах приключилось; Старостиха в подворотне застряла… свою же дворную собаку так запужала, что та с цепи долой, да через плетень, да в лес. Местные слова в речи мальчиков, собравшихся у костра, не требуют «перевода».




А если писатель не был уверен в том, что его правиль­но поймут, он разъяснял диалектизмы: …Лужком по­шел — знаешь, там где он су гибелью выходит, там ведь есть бучило; знаешь, оно еще все камышом заросло… «Сугибель — крутой поворот в овраге»; «Бучило — глу­бокая яма с весенней водой» — это примечания И. С. Тур­генева.
С прошлого века до нашего времени в русский лите­ратурный язык пришло немало диалектных слов, кото­рые теперь ничем не выделяются. Среди них есть сти­листически нейтральные (тайга, сопка, филин, земляника, улыбаться, пахать, очень) и экспрессивно окрашенные (нудный, аляповатый, мямлить, прикорнуть, чепуха, мо­рока). Многие слова диалектного происхождения связа­ны с жизнью и бытом крестьянства (батрак, борона, веретено, землянка). Уже в советскую эпоху в литератур­ный язык вошли слова хлебороб, вспашка, зеленя, пар, косовица, почин, новосел и другие. И все-таки в наше время пополнение лексики из диалектных источников не оказывает серьезного влияния на развитие языка. Диалекты постепенно отмирают, а литературный язык — через школу, радио, телевидение, кино — распространя­ется повсеместно. В художественных произведениях стилистическое значение диалектизмов, однако, не утра­чено. Их используют писатели, которые повествуют о жизни села, привлекая местные слова для описания сельского быта, пейзажа. Попробуйте выделить диалек­тизмы в таком, например, отрывке: Ракита эта была курчава, приземиста. Она стояла одиноко, ма взгорке. Сразу же за ней начинался крутой, как изгиб дуги, склон. Все остальные ракиты, как я уже сказал, росли там, в низах, в самом конце огородов, вдоль глубокого суходоль­ного лога… Сразу же за их вершинами виднеется клочок «пажи» — бурой, никогда не паханной земли: не то выгон, не то заброшенный луг (С. Крутилин. «Липяги»).
В точном значении термина диалектными можно на­звать лишь три слова — взгорок, в низах, пажа. В таком значительном по объему отрывке только три диалектиз­ма! Это не много. Но они придают речи писателя особую достоверность, по ним мы догадываемся, что сам он из этих мест и пишет о том, что видел своими глазами.
В иных случаях диалектизмы помогают нам проник­нуть в психологию героя, если рассказ ведется как бы в преломлении через его восприятие. Например, в повес­ти В. Распутина

«Живи и помни»:
В эту ночь Настена не выспалась, а утром чуть свет решила сама заглянуть в баню. Она не пошла по телятнику, где в снегу была вытоптана дорожка, а по общему заулку спустилась к Ангаре и повернула вправо, откуда над высоким яром видне­лась за городьбой крыша бани. Постояв внизу, Настена осторожно поднялась по обледенелым ступенькам вверх, пере­лезла, чтобы не скрипнуть калиткой, через заплот, потопта­лась возле бани, боясь войти сразу, и лишь тогда тихонько потянула на себя низенькую дверку. Но дверка пристыла.
Мы выделили диалектные слова, они не нуждаются в переводе: смысл их ясен из контекста. В обращении к ним автора нет никакой нарочитости, они органично вливаются в простую народную речь. Но именно в этом и состоит мастерство художника: изображая деревен­скую женщину, он передает ее мысли, ее способ выра­жения. При этом диалектные слова создают живые краски в описании образа, в воспроизведении речи жителей села.
При стилистической оценке диалектизмов в худо­жественном произведении следует различать, с одной стороны, «цитатное» их употребление, когда диалектиз­мы присутствуют в контексте как иностилевой элемент, и, с другой стороны, использование их на равных правах с лексикой литературного языка, с которой диалектизмы стилистически должны слиться.

При «цитатном» употреблении диалектизмов писателю важно соблюдать чувство меры, помнить о том, что язык произведения должен быть понятен читателю. Только в этом случае можно говорить о стилистическом освоении писателем этого языкового материала. Попытки же неко­торых авторов уничтожить стилистические различия между диалектными и литературными словами, как пра­вило, терпят неудачу. Кто станет защищать поэта, который пишет стихи, щедро «украшая» их диалектизма­ми, известными лишь ему одному? «Склон с прикрутицей муравится… Плавал одаль белозор»…
В речи школьников, живущих в сельской местности, также могут встречаться диалектные словечки, исполь­зование которых следует оценить как нарушение литера­турной нормы. И если вы станете вставлять диалектизмы в сочинения, учительница литературы за это вас, конечно, не похвалит, а подчеркнет их как стилистические ошибки. Например: «К первомайской демонстрации рабочие сло­бодки готовились загодя»’, «Разве могла Катерина продол­жать прежнюю жизнь в доме Кабанихи, ладить с родинами Тихона?»; «Великая Октябрьская социалистическая рево­люция в России вызволила женщин из того позорного положения, в котором находились они при царизме».
В таких случаях употребление диалектизмов приводит к смешению стилей. Так что для вас, дорогие чита­тели, совет М. Горького писать «не по-вятски, не по-ба- лахонски» остается в силе.

Print Friendly

Это интересно: